«У вас тут ангелы летают»

В мозаику пришла через иконопись

На столе в её курской студии разложены фрагменты будущей мозаичной иконы, рядом – чертежи храмовых работ и дизайн-проекты.

– Если бы пришлось выбирать между храмовым и светским искусством, конечно, выбрала бы первое, – говорит художница, – но пока успеваю везде.

Место намоленное – бывшая территория Троицкого храма. Много десятилетий здесь располагаются мастерские Союза художников, наверное, поэтому атмосфера особенная.

– Новое пространство не наполнится такой творческой энергией, – убеждена хозяйка. – Я здесь давала мастер-класс деткам из воскресной школы, и папа одной девочки открывает двери и говорит: «У вас тут ангелы летают».

Православная живопись заинтересовала Анну Коршунову сначала как вид искусства.

– Если бы мне раньше сказали, что стану заниматься иконописью, буду делать мозаичные иконы для храмов, я бы не поверила, – рассказывает Анна, как всё начиналось. – Я занималась светскими вещами, писала портреты. Девять лет назад в телепередаче увидела, как оформляют интерьер в мозаичном стиле, загорелась идеей научиться работать в этой технике.

Анна стала собирать информацию о мозаике, устроилась на стажировку в одну из ведущих в стране мозаичных студий и продолжала использовать любую возможность совершенствоваться в творчестве.

– Процесс этот бесконечный, – говорит художница, – очень много мозаичных техник, можно изучать и изобретать что-то самой.

– А как пришли к иконописи?

– Меня пригласили в бригаду иконописцев. Мы, выпускники худграфа, общаемся между собой, и как-то их бригадир обратился ко мне: нужно написать лики для большой композиции. В иконописи есть разделение: одни пишут лики, другие – пейзажи, третьи – декоративные элементы. Я удивилась – я же не иконописец, пишу академические портреты, а нужен был канонический стиль. Но он сказал: «Мы тебя научим».

Для художника-портретиста с базовым образованием это оказалось несложно. А главное – Анна почувствовала, что это созвучно её душе.

Иконопись требует определённого внутреннего состояния. Анне не пришлось как-то специально перестраиваться, принуждать себя к чему-то. Воцерковление прошло гармонично, через искусство.

– Раньше мне было очень тяжело пос-титься, – говорит она. – Я жуткая мясоедка. Теперь пост мне в радость.

Перед началом СВО Анна Коршунова полностью расписала Рождественский храм в Гончаровке, работала и в других храмах Суджанского района.

– Батюшка благословлял, поднималась на леса, а внизу шла служба. Под песнопения пишется необыкновенно легко, – вспоминает художница. – После росписи делала в храме в Гончаровке мозаику. Боялась, будет уничтожен… К счастью, храм стоит, очень красивый, но надо будет реставрировать. Его осквернили внутри во время вторжения.

«Было много невероятных моментов»

В одно время все проекты художницы в приграничье застопорились.

– Так я оказалась в Санкт-Петербурге в поисках работы, нашла место в студии мозаики. Как-то шла по незнакомому району. Когда дома закончились, открылся потрясающий вид на храм апостола Петра. Я вошла внутрь, и первое, что увидела – пустующие ниши под иконы на фасадах. Этот храм не выходил у меня из головы, хоть и останавливала мысль: «Да кто я такая, чтобы мне дали делать в нём фасад?»

Тем не менее настоятель предложил Анне подойти с эскизами.

– Я сразу представила иконы монохромные – не цветные, а чёрно-белые на золоте, сделала эскизы. Видела такое по фотографиям одного храма в Хосте, очень впечатлило, – рассказывает она.

Настоятель оценил необычно смелое решение.

– Думала, в лучшем случае мне отведут малую нишу, чтобы посмотреть, на что способна, а он меня подвёл ко входу, где ниша 16,5 квадрата, и говорит: «Здесь я хочу композицию «Спасение апостола Петра», – с улыбкой вспоминает Анна. – Заготовки делали в Курске, два куска доделывали уже на месте. Было много невероятных моментов, когда всё вдруг складывалось как будто само собой. Это только помощь свыше.

В августе 24-го ей снова пришлось покинуть Курск и уехать в Питер.

– 6 августа вторжение, а у меня разложена наполовину сделанная большая, 11 квадратов, мозаичная икона для храма Рождества Пресвятой Богородицы в Пенино (древнейший монастырь в Ленинградской обл. – Прим. ред.). Никто не знал, что будет дальше, а оставить эту икону я не могла. Я уезжала из своего дома неизвестно куда. Распаковываю лики, а на меня смотрит и плачет Богородица – на месте глаз два мокрых пятна, – чуть подрагивает голос собеседницы. – Я хоть и не плакса, но изрыдалась, когда увидела плачущую Богородицу. Батюшка пустил меня безвозмездно в часовню на полтора месяца, там и работала. Очень здорово заниматься храмовыми вещами на территории храма. Такие совпадения укрепляют веру в правильность того, что делаешь. Господь ведёт той дорогой, которой надо, и трудности на ней тоже нужно преодолевать.

Мозаика вообще очень тяжёлый труд, в том числе физический. Стекло тяжёлое, работа кропотливая. Даже люди с художественным образованием не все остаются в этой сфере.

А вот к советской мозаике, которую можно увидеть в переходах, у художницы отношение неоднозначное.

– «Переходные» мозаики имеют больше историческую, чем художественную ценность, – считает она. – Советская эстетика долго мешала восприятию современной мозаики. У людей сформировалось специфическое представление о ней. Но сейчас у мозаики начинается новая жизнь. Она снова на пике популярности, проходят фестивали, выставки, создан Союз художников-мозаичистов. На мой взгляд, мозаика как вид современного искусства должна развиваться, поэтому хочу создать свою студию. Я ещё и дизайнер, а это вообще профессиональная деформация, – смеётся Анна Коршунова, – ведь дизайнер должен постоянно придумывать что-то новое.

Вероника ТУТЕНКО
Фото автора и из архива героини материала