Они смотрят на нас с фотографий…

Они смотрят на нас с фотографий,
Они смотрят как будто живые,
И не хватит на всех эпитафий,
Но для нас они просто святые…

Юрий Никитенко

В России нет ни одной семьи, которой бы не коснулась война. И моя собственная семейная история – тому подтверждение. Я много лет занимаюсь краеведческой поисковой деятельностью, отслеживаю героический путь уроженцев моего родного Тимского района и тех солдат со всех концов нашей великой страны, которые воевали на курской земле. И, конечно, не мог не разузнать всё о своих родных, половина из которых не вернулась с войны…

Фронтовики по линии отца

Евгения Наумовна
Жидких (Шаламова)

Мой отец Степан Пименович Жидких родился в селе 2-е Выгорное Тимского района в январе 1921 года. В семье было четверо сыновей, отец был самым младшим. В конце 1930-х он уехал в Подмосковье к самому старшему брату Фёдору, который работал электриком. Папа там и обучился премудростям этой профессии, которая пригодилась ему после войны при восстановлении Тима.

Мой дядя Фёдор Пименович Жидких, насколько я помню из его рассказов, воевал в штурмовых группах. Он говорил мне, что им выдавали нагрудные стальные панцири, защищавшие грудь, и каску. Тактика действий небольшими штурмовыми группами родилась в дни жестоких боёв за Сталинград. Но воевал ли он в этом городе, мне неизвестно. На сайте «Память народа» я нашёл данные о том, что он служил в 16-й ШИСБ (штурмовой инженерно-сапёрной бригаде) в 1944–1945 гг. А призывался в 1943 году почему-то не из Московской области, а Нижне-Тагильским ГВК. Как он попал на Урал, теперь не спросишь. Возможно, находился на лечении в одном из госпиталей. Награждён орденами Красной Звезды и Отечественной войны II степени, медалью «За боевые заслуги». После войны вернулся в подмосковную Балашиху, работал электриком на оборонном заводе.

Фёдор Жидких

Судьба ещё одного старшего брата моего отца, Петра, оказалась трагической. В томе №37 нашей областной «Книги Памяти» написано: «Жидких Пётр Пименович, 1919, Тимский р-н, с. 2-е Выгорное, рядовой, 10.1943, пропал б/вести». Вот и всё, что известно о моём дяде. Мы не знаем ни места гибели, ни места захоронения.

И самый младший из братьев – мой отец Степан Пименович – был призван осенью 1941 года Реутовским РВК Московской области. Мне не удалось проследить весь боевой путь отца, но в его военной биографии есть две весьма значимые битвы – оборона Сталинграда и штурм Кёнигсберга. И там, и там он едва не погиб. В боях за Сталинград 14 января 1943 года его тяжело ранило разорвавшейся миной. Пришлось ждать в землянке до ночи, пока приехал ездовой на лошади с санями и не отвёз его в медсанбат, где тоже тянулось время в очереди на стол к хирургу. Потерял много крови… А затем длительное лечение в госпиталях.

Степан Жидких

После госпиталя Степан Жидких прошёл с боями Польшу, Пруссию, Померанию. При штурме Кёнигсберга попал в ледяную купель и мог утонуть, если бы не доброй души боец, который бросил ему конец ремня от ручного пулемёта и вытащил на лёд. Затем были бои за Берлин.

Вернувшись в родные места, отец много лет работал в тимских высоковольтных электросетях. Его портрет висел на Доске почёта.

Фронтовики по линии мамы

Александр Жидких

В семье моей мамы Евгении Шаламовой тоже почти все воевали. Ещё при жизни мамы я начал вести записи, фиксировал на бумаге её воспоминания. Она рассказывала, что перед самой войной пришли два письма от старшего брата Володи. В первом говорилось: «Мы на границе. Ситуация каждый день меняется. Сосед недружелюбный. Всё время гудят машины. К чему-то готовятся». Во втором письме Володя сообщал (тоже осторожно и иносказательно): «Мы на очень серьёзном положении находимся. Нам приказано быть бдительными. Как бы чего не случилось. На той стороне движение усиливается…». Я понял, что воинская часть, где служил Владимир Шаламов, находилась недалеко от западной границы. Уже в наши дни мне удалось через интернет найти один интересный документ, датированный 18 марта 1951 года. Это письмо, отправленное из Мытищинского райвоенкомата Московской области: «Ко мне обратилась гр. Шаламова Федора Фроловна, проживающая во вверенном мне районе, с просьбой сообщить о судьбе мужа Шаламова Владимира Наумовича, 1918 года рождения, военное звание рядовой, уроженца Курской области… В беседе с гр. Шаламовой Ф.Ф. установлено, что её муж в апреле 1940 года проходил службу в 164-м артиллерийском полку, письменная связь с разыскиваемым прервалась в июне 1941 года… Считаю возможным учесть пропавшим без вести на фронте Отечественной войны в сентябре 1941 года».

Владимир Шаламов

Ещё мама поведала, что однажды, уже в послевоенные годы, к ней в редакцию газеты «Тимская правда» забежал на несколько минут незнакомый человек. Сказал, что очень торопится, так как приехал забрать семью и сейчас они уезжают. Этот незнакомец несколько раз повторил слова: «Брата Володю больше не ждите! Он не придёт!». Из его сбивчивой речи мама запомнила следующее: «Мы были с Володей друзьями. В одном из боёв нас ранило. Володю, меня и ещё двух бойцов санитары отнесли немного в тыл, и мы остались одни. Воинская часть ушла. В селе никого не оставалось. Несмотря на раны, Володя перетащил товарищей в воронку, заросшую густым бурьяном. Пролежали двое суток. Вдруг ветерок донёс запах дымка и борща. Все голодные, захотелось есть. Тогда Володя пополз за пустыми банками из-под тушёнки. Взял несколько штук, а остальные из этой пирамиды загремели. Выскочили немцы и стали стрелять из автоматов. Изрешетили всего… Володю не ждите».

Анатолий Шаламов

Каким чудом удалось позже спастись другим раненым и выйти к своим, не знаю. Возможно, они все попали в плен, но товарищу Володи повезло остаться в живых. Услышав от незнакомца горестную весть, мама заплакала. Позже она часто корила себя, что не записала ни имени, ни адреса этого человека. Никаких официальных сведений о судьбе старшего сына семья так и не получила.

Следующей из фронтовиков идёт по возрасту моя мама. Беспокойная жизнь для Жени Шаламовой началась летом 1941 года, когда её назначили завучем Тимского детского дома. На её плечи – особенно после ухода директора на фронт – легла забота о воспитанниках и подготовка детей к эвакуации. В действующей армии Женя Шаламова находилась с весны 1942-го до весны 1945 года. И после Победы ещё год служила в Венгрии в своём 419-м батальоне аэродромного обслуживания 2-й воздушной армии в отделе боепитания, а затем вернулась в родной Тим. Тогда бюро Тимского РК ВКП(б) и назначило её на работу в редакцию «Тимской правды» на должность ответственного секретаря. С газетой и была связана вся её дальнейшая жизнь.

Нина Наумовна
Карзова (Шаламова)

Ещё один мамин брат, Анатолий, ушёл на фронт добровольцем. Пришлось ему повоевать и в Заполярье, и в Ленинграде, и с милитаристской Японией (уже в августе 1945 года). Имел боевые ранения и награды. После разгрома Квантунской армии служил в Китае. После увольнения в запас несколько лет жил и работал в Тиме, а потом трудился на Курском электроаппаратном заводе.

И ещё один член маминой семьи находился в действующей армии – младшая сестра Нина. В начале войны ей было всего 15, но она служила с Женей в 419-м батальоне аэродромного обслуживания, только в роте связи. Выучилась на радиотелеграфиста, азбуку Морзе помнила ещё много лет после войны. В период Курской битвы в августе 1943 года при передислокации воинской части получила тяжёлое ранение коленного сустава. Военврачи в полевых условиях, прямо в саду на простыне, делали ей операцию, чтобы спасти ногу… Потом Женя упросила водителей, чтобы отвезли раненую сестру в Тим, где ей пришлось учиться ходить на костылях и продолжать учёбу в школе. После окончания техникума трудилась в «почтовом ящике», который разрабатывал проекты радиоэлектронной аппаратуры.

Вот такая история моих родных-фронтовиков. Одна из тысяч и тысяч семей нашей многострадальной Родины.

Вячеслав ЖИДКИХ