Владимир Енуков: «Археолог больше времени проводит в кабинете, чем на раскопках»

Недавно ведущий курский археолог Владимир Енуков отпраздновал 70-летний юбилей. Накануне профессионального праздника мы пообщались с Владимиром Васильевичем, узнали о раскопках, которые сейчас ведутся в нашем регионе, о планах на будущее и о том, как за последние годы изменилось отношение региональной власти к историческому наследию.

Не стоит ждать сенсаций

– Владимир Васильевич, лето – традиционный археологический сезон. Какие планы?

– Стационарные работы этим летом планируем только на Шуклинском археологическом комплексе. Они рассчитаны на годы. Памятник славянский, но там были найдены арабские дирхемы и множество хазарских вещей. Периодически всплывают так называемые спасательные работы, которые нередко проводятся в аварийном режиме. Зачастую это связано с выявлением археологических памятников в ходе работ, предваряющих строительство. Тогда приходится рассчитывать свои силы. Например, в прошлом году мы параллельно работали в Шуклинке и на улице Гайдара в Курске. Поэтому наши планы всегда условны.

– Расскажите подробнее о находках на улице Советской рядом со спорткомплексом «Спартак».

– Мы провели разведку, установили наличие культурного слоя XVII–XIX веков. Честно говоря, не понял ажиотажа в СМИ, когда были найдены кусочки лепного сосуда бронзового века. Такие находки встречались и ранее. Это не столь большая редкость. Например, около Троицкой церкви в Курске мы нашли горшок эпохи бронзы. Видимо, здесь было поселение этого времени.

В археологии существуют понятия поселения и местонахождения. Например, вы выехали на пикник и оставили после себя мусор. А через 1000 лет его обнаружили археологи. Когда находки встречаются, а культурного слоя нет – это называется местонахождением.

– Как в последние годы изменилось отношение властей к археологическим раскопкам и сохранению исторического наследия?

– Безусловно, ситуация изменилась в лучшую сторону. Администрация области сразу откликнулась на наш призыв включить объекты археологического наследия в «Белую книгу» (реестр объектов культурного наследия, пострадавших от действий ВСУ). В их числе городища, курганы, могильники, селища.

Власти незамедлительно реагируют на сигналы, если где-то подрядчики начали строительство и повредили археологический памятник. После наших обращений строительство останавливают для спасательных раскопок. Так было, например, на улице Гайдара в Курске, в Шуклинке. Мы находимся на прямой связи с заместителем губернатора Артёмом Демидовым. Внимательно относится к делу охраны культурного наследия глава региона Александр Хинштейн. Хочется сказать им большое спасибо!

Кстати, оформление Полугоры под общественное пространство согласовали с археологами. По договорённости там не возводилось заглублённых сооружений. Большая часть Полугоры находится в пределах древнего засыпанного оврага. Примерно 1000 лет назад он был превращён в элемент укрепления Детинца. Глубина оврага превышает полтора десятка метров, добраться туда тяжело. Наибольший интерес представляет сторона, которая примыкает к улице Луначарского, где проходили сами фортификации.

По закону без археологической экспертизы разрешение на строительство того или иного объекта не выдадут. Все согласования должны проходить на стадии предпроектной документации. Но часто подрядчики надеются на русский авось. Так было с дорогой в Беседино, строительство которой повредило Ратский археологический комплекс. Пострадали четыре кирпичеобжигательные печи. Никто не спорит, дорога нужна. Но необходимо соблюдать законодательство. Ведь это наши корни, наша история. Но сиюминутные интересы могут перекрывать это всё. Часто приходится слышать от подрядчиков и строителей, что археологи мешают им работать.

– Насколько уникален Ратский археологический комплекс, о котором вы упомянули? Есть ли вероятность обнаружить там сенсационные находки?

– Не очень люблю слово «уникальный». Ратский комплекс – это большой ордынский город на русской территории. Примеры подобного рода более неизвестны. Ещё в 1650 году там были найдены руины сферической постройки из кирпича. Они сохранялись до второй половины XIX века. Нашли сотни ордынских монет, поливную керамику из мастерских Крыма и Нижнего Поволжья, обломки сосудов с резным орнаментом из Хорезма. Это – признак присутствия ордынской администрации. А вот, например, материальная культура славян достаточно скромная. Наши предки были ориентированы на другие вещи. У нас не было кирпичных и каменных замков. Славяне строили из дерева. Поэтому искать в Курской области «египетскую пирамиду» не стоит.

Интерес к археологии растёт

– Проводите ли вы раскопки в других регионах?

– Давно не выезжал за пределы Курской области. В 2000-х годах вёл раскопки в Московской и Самарской областях, проводил разведки в Калмыкии, вывозил студентов на практику в Фанагорию. Кстати, в 1980 году я стал последним в СССР студентом, кто получил Открытый лист на право проведения не просто разведок, а раскопок. Характеристику мне дали мэтры археологии Даниил Авдусин и Валентин Янин. Позже Открытые листы начали выдавать только тем, кто уже имеет высшее образование.

– Сколько в Курской области археологов?

– Из числа сотрудников нашего НИИ восемь человек имеют так называемые Открытые листы, что даёт право на проведение раскопок. Несколько сотрудников Курского музея археологии тоже владеют такими документами, которые, кстати сказать, необходимо получать в Минкульте РФ на каждое исследование. В Курчатовском музее есть «листовик». Это очень хорошие цифры. Для сравнения: в конце 1980-х – начале 1990-х годов, когда мы только начинали разворачивать исследования, такое право имели три человека.

Интерес к раскопкам есть и у молодёжи. В современной ситуации мы не ставим полевой лагерь, поэтому студенты-практиканты приезжают только на дневное время. Так что внешней, «полевой» романтики нет. Однако несколько человек всегда просятся остаться на вторую смену. Часто присоединяются и студенты старших курсов, у которых практика уже за плечами.

– Встречались ли вам недобросовестные студенты?

– Лет 20 назад в Липино один из студентов польстился на нательный крест с эмалью. Но его товарищи возмутились. Ведь присвоить себе какой-то артефакт всё равно что вырвать страницу из летописи. Но это единичный случай. Большинство ребят добросовестные.

А вот так называемые кладоискатели грабят нещадно. Даже появилось такое выражение: «на Рати не звенит». Это значит, что из земли богатейшего Ратского археологического комплекса выбрали всё что можно, хотя его площадь – порядка 50 гектаров. Во многих европейских странах металлодетекторы продаются только по специальному разрешению. У нас пока их может приобрести любой желающий. Есть профессиональные кладоискатели. На своих сайтах они выкладывают множество ценных находок. Бывает, выезжаем на раскопки, а там всё в «закопушках». Значит, тут уже прошлись с металлоискателем. Археологи нередко делают кладоискателям «гадости»: на месте бывшего раскопа прикапывают консервные банки или железные крышки от бутылок.

В 2002 году в России приняли федеральный закон «Об охране историко-культурного наследия». Можно сказать, что это наша библия. Но любому закону нужны подзаконные акты. В последнее время ситуация изменилась в лучшую сторону. Сегодня закон работает.

– Есть ли своя романтика в экспедициях? Обыватели представляют, что работу археолога сопровождают песни у костра под гитару. Не приходится сидеть в душном кабинете и перебирать бумаги.

– Романтики хватает, но внешней. Работа археолога скучная, нудная, серая. Огромное количество времени занимает подготовительный этап. Археолог больше времени проводит в кабинете, чем на раскопках. Основная работа начинается зимой: обработка, анализ, синтез. Мы сводим чертежи, оцифровываем материал, выполняем графику находок. Подавляющее большинство людей отсеивается именно на этом этапе. За этой скукой они не видят возможность открытия. Но на самом деле это тоже романтика, только научного поиска. Стационарные экспедиции сейчас длятся месяц-полтора. А обработка информации может занимать в десять раз больше времени. Из всех гуманитарных дисциплин в этом плане археология самая нудная.

Мечтаю провести раскопки на Красной площади

– Вы были одним из первых, кто начал масштабные работы в Курске. Насколько город изучен с точки зрения археологии?

– Изучение Курска началось очень поздно, около 40 лет назад. К примеру, в Великом Новгороде раскопки ведутся с 1930-х годов, то есть почти 100 лет. И изучено всего несколько процентов его площади. Курск, к сожалению, очень сильно пострадал во время Великой Отечественной войны. Не осталось топографических признаков древнего города.

В 1988 году мы провели первые в истории города раскопки на территории Детинца. В том же году московский археолог Михаил Фролов в ходе разведок нашёл древнерусский слой на Нижнем (Закурном) посаде. Сегодня мы уже имеем представление о масштабах города, его топографии и развитии в динамике.

В 1990-е годы наша Посеймская экспедиция стала крупнейшей в Черноземье. 100–120 человек работали по два-три месяца. Часто приезжали коллеги из Москвы, Санкт-Петербурга, Воронежа. В это время появился Музей археологии. В первую очередь это заслуга его первого директора Николая Тихомирова. В день нашего с ним знакомства – 8 ноября 1987 года – мы придумали этот музей. Главное было «выбить» помещение. И в конце концов музей обрёл постоянную прописку в «палатах Ромодановских».

Конечно, раскопки велись и до этого. Их проводили Юрий Липкинг, тот же Николай Тихомиров. В нашем регионе работали очень серьёзные фигуры. В 1937 и 1939 годах раскопки в Гочево вёл Борис Рыбаков. В послевоенное время была организована Деснинская экспедиция Института археологии АН СССР. На палеолитической Авдеевской стоянке в дальнейшем трудился весь цвет отечественного палеолитоведения. Именно тогда начались раскопки археологического комплекса около села Липина. С 1993 года наша экспедиция полтора десятка сезонов проводила там исследования. В результате был открыт древнерусский «град» с усадьбами и улицами, мощёными деревом, как в Великом Новгороде.

– Есть ли у вас мечта?

– Конечно, мне бы хотелось провести раскопки на Красной площади Курска напротив Главпочтамта, «пощупать» под клумбами. В результате наших разведочных работ там выявлен ранний культурный слой предположительно конца X – начала XI века. Это стало для меня неожиданностью. Так, наши раскопки в Первомайском парке дали материалы второй половины XI века, когда Курск уже был на подъёме.

Кроме того, хотелось бы поработать на территории бывшего электроаппаратного завода. Там есть очень перспективные участки. К большому сожалению, южная часть городища, та, что спускается к цирку, во многом была уничтожена при строительстве предприятия. Но городские работы требуют больших средств. В стеснённых обстоятельствах в городе копать несравненно тяжелее. Культурный слой может достигать нескольких метров в глубину. Если работать вручную, то это растянется на годы.

Найти участок для раскопок в Курске достаточно сложно. Тем не менее в историческом «ядре» города это представляется возможным. В своё время мы хорошо прошурфовали участок от дома Советов до Свято-Троицкого женского монастыря.

Здесь сохранились участки слоя начиная с XII века. На улице Димитрова мы обнаружили кладбище второй половины XI – начала XII столетия. Примерно 30 погребений. До этого городские могильники мы искали несколько десятилетий. На Щепкина мы нашли ещё одно кладбище этого же временного периода. Около 60 погребений. Это христианские кладбища, которые разрушили курганы предыдущего времени.

И, конечно же, хотелось бы вернуться на великий памятник – Большое Горнальское городище, племенной центр северян, работы на котором были прерваны в 2014 году.

В отпуске можно спокойно поработать

– Можно вас ещё чем-то удивить?

– Безусловно. Есть известная фраза – чем больше я живу, тем меньше знаю. Я учусь всю сознательную жизнь. Вопросы только множатся, но идут не вширь, а вглубь.

– Вспомните необычные находки или интересные случаи во время раскопок.

– На улице Димитрова мы нашли «бандитский схрон»: саблю, карабин и винтовку времён революции и Гражданской войны. Сразу сообщили о находке в полицию, как того требует закон. Неподалёку в сгнившей консервной банке мы обнаружили 119 золотых монет времён Николая II.

Много лет назад на улице Горького наткнулись на песок, которого там быть не должно. На глубине нескольких метров мы обнаружили стабилизатор от авиационной бомбы времён Великой Отечественной войны. То есть эту воронку просто засыпали песком. В Смоленской области часто натыкались на неразорвавшиеся снаряды, но несчастных случаев пока не было.

– Бывает ли у вас отпуск? Или вы всегда погружены в работу?

– Отпуск у меня традиционно в августе. В последние годы на семь-восемь дней мы выезжаем на базу отдыха на берегу озера в Железногорском районе. Я беру с собой два ноутбука, в которые закачиваю много полезной литературы. Один функционирует как библиотека, на втором я работаю. Для меня отпуск – это возможность поработать спокойно, когда никто не дёргает.

СПРАВКА «КП»

Владимир Васильевич Енуков – доктор исторических наук, профессор, директор Научно-исследовательского института археологии юго-востока Руси КГУ. Благодаря работе Владимира Васильевича и его единомышленников был сделан ряд значимых открытий. В их числе – исследования Ратского археологического комплекса, которые открыли ордынский период на курской земле, Нижнего посада Рыльска, поселения у Большого Горнальского городища, Шуклинского археологического комплекса, многолетние раскопки древнерусского города около деревни Липино, изучение исторического центра Курска

Шурфовка – процесс создания небольших прямоугольных раскопов для изучения культурного слоя, поиска археологических объектов или уточнения стратиграфии памятника. Шурфы, как правило, применяются в ходе разведок для выявления наличия культурного слоя и определения его характеристик

Вадим Огневщиков
Фото из соцсетей исторического факультета КГУ