Так закалялась сталь

Когда Петру Острикову было шестнадцать, его вместе с другими юношами и девушками Ставропольского края насильно вывезли на работу в Германию. Он прошёл через четыре концлагеря, десять тюрем и один штрафлагерь, несколько раз бежал. Ему удалось организовать группу вооружённых ребят, которые боролись с нацизмом в тылу врага. После войны Пётр Иванович три десятка лет возглавлял кафедру всеобщей истории КГУ. В этом году исполняется 100 лет со дня его рождения.

В тылу врага

Накануне немецкого вторжения в Ставрополь по нелепой случайности Пётр Остриков получил огнестрельное ранение и не смог эвакуироваться. В самом конце 1942 года его отправили в Германию. По дороге вместе с другом они дважды пытались бежать, но безуспешно. Только с третьей попытки, уже в районе Кракова, побег удался. Ребятам пришлось пешком идти в сторону Родины.

В своей книге «Моя юность в лагерях и тюрьмах» Остриков вспоминал: «Должен отметить, что местное население хуторов встречало нас не очень дружелюбно. На наши просьбы дать попить воды все однозначно отвечали: «Не понимай, хотя слово «вода» на русском и польском языках звучит одинаково, только ударение падает на разные слоги».

Юношу несколько раз задерживали и отправляли в тюрьмы и лагеря, откуда ему раз за разом удавалось бежать.

Условия содержания были ужасные. Пётр Иванович так описывал своё пребывание в одном из лагерей: «Каждое утро, проснувшись, мы рассказывали друг другу сны. Ежедневно каждый видел во сне чёрный или белый хлеб. Кормили нас очень скудно: в день выдавали кружку жиденького супа, по-видимому, остатки полицейского обеда, хлеба ни разу не давали, иногда давали окурок сигареты…

Чуть ли не каждую ночь резко раздавалась команда: «Подъём! Стройся». Мы как ошалелые спрыгивали с нар, старались кое-как одеться и быстрее выскочить во двор. Но не тут-то было. Хлынувшая толпа закупоривала дверь, а полицейские внутри и вне барака с удовольствием лупили нас по головам резиновыми дубинками. Потом построение и поиск вшей. А их, конечно же, у каждого, живущего в такой массе, было немало. Снова наказание…

Работать приходилось на фермах и заводах. Пётр всячески старался навредить нацистам, например, перерезал электрические кабели, портил выпускаемую продукцию. Вскоре Пётр создал подпольную группу из семи ребят. Благодаря деятельности этих храбрых мальчишек и девчонок удалось спасти сотни узников лагерей. Судьба свела ребят с фронтовиками, попавшими в плен, которые делились мудрыми советами.

Лагерь смерти

Зимой 1944-го Пётр Остриков оказался в печально известном концлагере Освенцим. Снаружи он был обнесён высокими железобетонными плитами, по ним проходили пять электрических линий под напряжением, на стенах установлены караульные вышки с пулемётами. Убежать было практически невозможно.

Всем заключённым присваивали номер и делали соответствующую татуировку. Петру накололи №190651. Более пяти месяцев парень провёл в изоляторе, где кроме него ютились примерно 150 человек. Спали на трёхъярусных нарах. Состав интернациональный, больше всего русских, поляков и евреев. Конфликтов не было, всех объединяло общее чувство ненависти к фашистам. Раз в месяц заседал местный суд, большинство заключённых отправляли в крематорий. По словам Острикова, тяжелее всего было в те дни, когда ветер дул со стороны крематория. Запах стоял невыносимый…

Пётр предполагал, что и его ждёт смерть. Но вскоре их в составе группы направили в Бремен, на завод по выпуску танкеток. С приближением союзнических войск риск погибнуть у заключённых вырос.

«Американцы бомбили города (это я знаю по опыту Бремена, Бохума и Эссена) квадратами, – писал Остриков. – В один из дней пришла и наша очередь. Бомбили нас долго и целенаправленно. Разбили целиком наш завод и общежитие. Мы в своих помещениях стали задыхаться от дыма. Я мысленно прощался с родными».

Петру с другом удалось убежать с разбитого завода и укрыться в лесу. Но их схватили эсэсовцы и снова отправили в лагерь. Ещё несколько раз Острикова переводили из лагеря в лагерь, из тюрьмы в тюрьму. Он не оставлял попыток побега, когда ловили – следовало жестокое наказание. Пётр Иванович вспоминал такой эпизод:

«Началось жуткое избиение. Били чем попало: костылём по голове, а когда он раскололся, – плоской частью шашки, она наделала много ран. У меня до сих пор на голове шрамы. Стены, пол – всё было в крови. Между собой немцы беседовали: «Ну, когда мы их будем расстреливать, сейчас или утром?» Я уже в который раз мысленно прощался со своими родителями…»

За несколько проведённых в тылу врага лет Пётр Остриков десятки раз рисковал жизнью, но сумел выжить благодаря храбрости, находчивости и взаимовыручке. В нечеловеческих условиях он не только не сломался, но закалил характер.

Учёный и педагог

На родину в Ставрополь Пётр Остриков вернулся только в апреле 1946 года. Ему было всего двадцать… Доучился в средней школе, поступил на исторический факультет педагогического институт, работал сельским учителем. Затем поступил в аспирантуру на кафедру новой и новейшей истории. В 1963-м защитил кандидатскую диссертацию, после чего получил распределение в курский пединститут на кафедру всеобщей истории. Долгие годы он руководил кафедрой.

Пётр Остриков – автор 155 научных трудов, под его руководством было составлено учебное пособие по истории для студентов курских вузов. За десятилетия работы воспитал сотни учеников.

С супругой Галиной Ивановной он прожил вместе полвека, у Остриковых двое сыновей и двое внуков. Младший сын продолжил династию – закончил истфак курского пединститута и сейчас работает директором школы. Сергей Остриков поделился с «Курской правдой» воспоминаниями об отце:

– Папа много рассказывал о военном периоде своей жизни. Мы с братом с большим интересом слушали эти воспоминания. Мне непонятно, как люди, прошедшие концлагеря фашистской Германии, вообще выжили. Пройдя через все круги ада, отец прожил 89 лет. Он был настоящим коммунистом, настоящим патриотом, очень порядочным и интеллигентным человеком. Даже на дачу всегда ходил в костюме и галстуке. Его любимый литературный герой – Павка Корчагин. Когда папа вернулся домой после плена, и стоматолог без всяких обезболивающих восстанавливал ему челюсть (немецкий солдат ударил лопатой), он вцепился в ручки кресла, терпел боль и думал про себя: «Если Павка Корчагин всё вытерпел, то и я смогу».

После смерти папы мы передали в дар историческому факультету КГУ его богатейшую научную библиотеку. Это уникальные труды, монографии, которые он собирал всю жизнь.

Вадим ОГНЕВЩИКОВ
Фото Елены ПРАНОВОЙ и из семейного архива ОСТРИКОВЫХ