Живопись открытых дверей

Екатерина Чернова. «Похищение Европой»

Как красная тряпка на быка, действуют на многих художников открытые интенсивные цвета, их ещё называют кислотными, ядовитыми. Считается, что использование в живописи слишком контрастных сочетаний нарушает цветовую гармонию, разрушает визуальное равновесие, отвлекает от главного, «царапает сетчатку глаза» и что это не иначе как дурновкусие, китч…

Именно так некоторые курские художники с ходу отреагировали на работы Артёма Чернова, экспонировавшиеся давеча в арт-галерее Гончарова в общей семейной экспозиции Черновых/Рыбиных. «Василиса», «Леший», «Три царевны Подземного царства» (аллюзия на Васнецова), «Цветок папоротника», «Макошь», «Скоморох», «Хозяйка Медной горы», «Спящая царевна» – здесь красный, зелёный, оранжевый, салатовый, серебряный доведены до такой степени интенсивности, что как будто светятся изнутри. Китч, говорите? А вот на меня эти картины подействовали как магнит: лишь увидел интернет-анонс – и прямиком, как зачарованный, на выставку, к светящемуся первоисточнику. Неужели китч способен так действовать?

Артём Чернов. «Цветок папоротника»

Конечно же, природа здесь совершенно иная: открытые цвета используются сознательно, не уводят от главного, а напротив – ведут к нему! Артём Чернов использует открытые цвета не по незнанию, не из-за отсутствия вкуса или академической школы, здесь он применил их умышленно, потому что они были ему нужны. Вы спросите: зачем? И я отвечу: для выхода в другое пространство, в другое измерение.

Вот папоротник – воистину светящийся! Вот скоморох, он же джокер, трикстер, проводник в другое пространство, в другое измерение. В какое? В то, что изображено на этих его символических картинах – в мир славянской мифологии. Это не иначе как символическая вертикаль, мистическая дверь – то, что сегодня напрочь утрачено в официальном изобразительном искусстве. И осмысливая реакцию на картины Чернова – это китч! – мы выходим к серьёзной проблеме курского – и не только – изобразительного искусства.

Лариса Рыбина. «Ева»

Посещая многочисленные выставки, задаёшься вопросом: какие смыслы открываются во всех этих бесчисленных пейзажах и натюрмортах, в акынской – что вижу, то и пишу – живописи? В подавляющем большинстве у этих живописцев можно найти технику на том или ином уровне, возможно, цвет, возможно, композицию, но очень редко – мышление. Поскольку этому нигде не учат! Что такое картина – уже не знают, и даже не понимают о чём речь. Незаконченное – это у них только в плане техники – размытости. Не понимают отличие этюда от картины. И ляпают их тоннами. Забыли, что значит работа в несколько месяцев, не говоря уж про лет (о так называемых абстракционистах не стоит и говорить, поскольку для них неведомо само понятие «абстракция» – чтобы мыслить абстрактно, для начала нужно научиться мыслить конкретно).

Артём Чернов. «Скоморох»

В итоге видим утрату ориентиров, утрату смыслов, утрату понимания разницы между картиной и этюдом. Они не понимают, что главное качество художника – помимо технического мастерства – расширенное сознание, настоящий художник – не акын! – видит гораздо больше, чем простой среднестатистический человек. Он проникает в другие измерения, в другие миры, создаёт свои миры, видимые только им, только ему открывшиеся.

Так вот, в нашем случае открытые цвета – это открытые двери. Убери интенсивность – и двери закроются. Останется визуальное изображение, видимость с нашей стороны. То бишь здесь – в этом цикле светящихся работ – мы имеем дело с таким феноменом, как метафизическая (или мистическая) живопись. Живопись открытых дверей.

А что такое «закрытые двери», на контрасте можно увидеть на других картинах той же семейной экспозиции, где представлены как другие циклы работ самого Артёма Чернова, так и его коллег по выставке.

Олег Рыбин. «Дед Туман»

У Ларисы Рыбиной видим разные векторы поисков, разные грани художественного мастерства. Тут вот что интересно: когда-то это считалось самым что ни на есть модернизмом, новаторством – Сомов, Пикассо, Сезанн, – а сегодня это не иначе как академизм. Прошло время – изменилась база.

То же и у Олега Рыбина. Каждая из выставленных его работ – это как шедевр, удостоверяющий статус мастера. Но это что касается технического мастерства, а в плане метафизики видим (слышим) перекличку времён. А вернее сказать, голос вечности. «Дед Туман», «Шишок» – вот вам то же самое славянское царство, мир славянской мифологии, но в академическом – врубелевском – ключе, поскольку для нас Врубель уже бесспорный академик. Работы прекрасные, образы сумеречно-загадочные, но это взгляд извне, и тот мир для нас закрыт.

Екатерина Чернова. «Медуза Горгона»

А в светящемся цикле Артёма Чернова свет исходит изнутри – как в ту единственную ночь, когда цветёт папоротник. Был такой художник Исачёв – вот с кем напрашивается сравнение. И в плане неприятия такой живописи академическим сообществом, и в смысле сделанного. Как в своё время Александр Исачёв, Артём дерзнул открыть двери – чем навлёк на себя хор обвинений в китче. И это тем удивительнее, что рядом висят его же работы – «В тихом омуте», «Ритуал» – выполненные в совершенно другой технике, декоративной. И уже по контрасту можно было понять, что открытые цвета у Чернова не дурновкусие, а специальный приём, благодаря которому открывается вход в особую художественную вселенную.

Что же до четвёртого участника выставки – Екатерины Черновой, – избранный ею художественный метод я бы назвал декоративным символизмом, где декоративность – это техника, а символизм – идейное наполнение. У Екатерины это направление доведено до совершенства: мастерство пуантилизма – точечная техника, великолепное чувство композиции, и – что важно – мысль как четвёртое измерение, собственное феминистическое мышление, отчего энергия инь захватывает зрителя с головой.

Екатерина Чернова. «Шаманка»

Здесь есть всё – русская сказка, шаманизм, мифология славянская, восточная, греческая – но всегда с ярко выраженной женской доминантой. Горгона с головой Персея, похищение Европой – в данном случае это значит взять быка (Зевса-Юпитера) за рога, то бишь схватить Бога за бороду. В общем, полный матриархат!

На ум приходят также персидское искусство ковроткачества, традиция средневековых гобеленов, геральдики. Это какой-то просто фантастический синтез – тот случай, когда очень много всего – в смысле деталей, – и в то же время ничего лишнего…

Олег КАЧМАРСКИЙ