Истории башни Шамиля

Это назначение переломило ход почти сорокалетней войны: всего за три года Барятинский разгромил имамат и взял в плен Шамиля. Плен перерос в искренние, уважительные отношения – бывшие противники сдружились, и эта дружба оставила свой след в истории. Сейчас, спустя 170 лет, память о тех событиях обретает новую жизнь в Курской области.

Овеянная легендами башня Шамиля является визитной карточкой Льгова. Башня – единственное здание, оставшееся от имения князей Барятинских в селе Нижние Деревеньки. По преданию, здесь останавливался плененный имам Шамиль, однако большинство исследователей сходятся во мнении, что башня была построена позже. В советское время башня стала узнаваемым символом местного санатория, а с 1960 года имеет статус объекта культурного наследия.

Летом этого года началась реконструкция башни. Работы проводятся по инициативе губернатора Курской области Александра Хинштейна и финансируются из внебюджетных источников, параллельно благоустраивается территория от пешеходного моста через Сейм до самой башни. О легендах, находках и захватывающих подробностях процесса реконструкции поговорили с руководителем проекта – архитектором-реставратором высшей категории Тамирланом СОЛТАГИРЕЕВЫМ.

– Символично, что в Год народного единства на курской земле башню бывшего имама Чечни и Дагестана восстанавливает специалист по чеченским (вайнахским) башням…

– Да, я много лет занимаюсь сохранением объектов культурного наследия по всей стране. Более десяти лет посвятил средневековым башням и башенным комплексам высокогорной Чечни. Для наших предков башни служили и жилищем, и защитой, а боевые башни представляли собой фортификационные сооружения. Здесь выражение «мой дом – моя крепость» приобретает буквальный смысл.

Помимо реставрации, мы в рамках деятельности ВООПИК занимаемся популяризацией культурного наследия Чечни: устанавливаем информационные щиты, публикуем материалы, проводим экскурсии и лекции. Большую поддержку нам оказывает Центральный совет Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры во главе с Артемом Демидовым.

Я заместитель председателя Чеченского регионального отделения ВООПИК, и мы с Артемом давно сотрудничаем. Думаю, именно поэтому, когда в Курской области решили восстановить башню, он обратился именно ко мне.

– Ну, льговскую башню вряд ли можно назвать фортификационным сооружением…

– Да, это декоративно-парковое сооружение, архитектурный элемент благоустройства усадьбы. Однако принципы и подходы к реставрации объектов культурного значения строго регламентированы и в своей основе едины. Первый и главный этап – подготовка научно-проектной документации. На эту работу у нас ушло четыре месяца: сведения в разных источниках нередко противоречили друг другу. Я много ездил, изу-чал биографии Шамиля и князей Барятинских, просматривал множество материалов. Но установить, какие сведения достоверны, было непросто.

Особенно значимой для нас стала помощь курянина Алексея Петрушкевича – заместителя директора Государственного научно-исследовательского института реставрации, кандидата исторических наук. Его вклад в эту сложную исследовательскую работу трудно переоценить. Мы очень благодарны ему за поддержку при подготовке научно-проектной документации.

– Это, конечно, не относится напрямую к реставрации, но раз уж вы так глубоко проникли в тему – по вашему мнению, как получилось, что князь и его пленник подружились?

– Я не историк, но, судя по материалам, которые мне довелось изучить, Шамиля и Барятинского связывала дружба двух сильных личностей своей эпохи. После пленения к имаму относились с большим уважением: его принял император, ему предоставили дом в Калуге, а Барятинский неоднократно приглашал его к себе в гости. На мой взгляд, в основе этих отношений лежало взаимное признание мужества и силы характера. Мне было особенно интересно изучать, как складывалось их общение после многолетнего противостояния. Эта человеческая сторона истории помогает глубже понять и саму эпоху, и людей, оставивших в ней заметный след.

– А молился ли на самом деле Шамиль в этой башне?

– Тоже очень спорная тема. Шамиль здесь, в Курске, первый раз был в 1859 году, когда его везли к императору, второй раз – в 1868-м, когда ему разрешили переехать из Калуги в Киев. Официальная дата строительства башни, указанная в ЕГРН – Едином государственном реестре недвижимости, – 1865 год. Но опять же, на основании чего эта дата там зафиксирована, неизвестно.

По мнению краеведов, башня была построена в 1870–1871 годах, то есть позже его возможных поездок через эти места, а в 1871 году во время совершения паломничества в Мекку Шамиль умер. Так что версия о том, что Шамиль там уединялся и молился, не совсем соответствует действительности. Скорее, башня была построена уже в память о его визите.

Но как бы там ни было, я считаю, главное значение башни в том, что она является таким объединяющим фактором между Кавказом и Курской областью, символом дружбы двух сильных личностей и в целом наших регионов.

– Если вернуться к теме непосредственно реставрации, каким было состояние башни, когда вы приступали к работе?

– Мы провели полный комплекс научных исследований. Помимо историко-архивных, он включал архитектурные, инженерные, инженерно-химико-технологические,
геологические, геодезические и другие исследования. То есть мы всесторонне изучили объект и установили, что башня находится в очень плохом техническом, я бы даже сказал, аварийном состоянии. Она сильно пострадала как под воздействием природных факторов, так и в результате предыдущих ремонтных вмешательств.

Конечно, хорошо, что башню пытались сохранить и отремонтировать, но в то время знания, технические возможности и подходы к реставрации объектов культурного наследия отличались от современных. Например, если изначально кладочный раствор был цементно-известковым, а впоследствии кладку покрыли цементно-песчаной штукатуркой, различия в паропроницаемости могли способствовать накоплению влаги, что при перепадах температур приводило к разрушению кирпича и кладки.

Когда мы приступили к работам, открылась полная картина разрушений. Поэтому на начальном этапе основные работы были связаны с вычинкой – заменой разрушенных кирпичей не новыми, а историческими, примерно того же периода, – и докомпоновкой, то есть восстановлением утраченных фрагментов кирпича. Ведь наша задача – максимально сохранить исторические материалы.

– А на что вы их меняли? Где в наше время можно найти кирпич XIX века?

– Вот это самое интересное. Один объект нашли в Курске, на улице Карла Маркса: здание под снос, примерно конца XIX века, и оно всё было построено из разноразмерных кирпичей. В лучшем случае из десяти нам попадался один, который соответствовал нашим размерам. Примерно две тысячи кирпичей мы взяли там, и ещё около трех тысяч купили во Льгове. Они тоже все разные, из каких-то старых зданий, но оказались более подходящими по цвету и размерам. В башне использованы кирпичи трех оттенков, скорее всего, из разных партий, и мы даже не надеялись попасть в цвет, но тут совпадение оказалось почти идеальным. Возможно, это материал с одного производства на территории усадьбы, но доказать это пока нельзя.

– Какие-то находки интересные, может быть, открытия были?

– Конечно. У нас одним из первых этапов был разбор завалов внутри башни. Обычно у всех башен предусмотрена подвальная часть, и в данном случае тоже возник вопрос: есть она или нет. Когда мы начали это все раскапывать, то установили, что там действительно был подвал, где-то глубиной чуть больше полутора метров. Кстати, даже существовала легенда, что есть какой-то подземный тоннель, по которому можно попасть в башню из усадьбы, но мы его не нашли. Зато, разбирая завалы, обнаружили четыре фрагмента кирпича с клеймом в форме буквы «Б». Мы сейчас до сих пор занимаемся исследованиями, сделали запросы в разные архивы, пытаемся установить, где был произведен кирпич, из которого построена башня.

– А литера «Б» разве не доказывает, что это производство Барятинских?

– С научной точки зрения – нет. В краеведческом музее в экспозиции есть кирпичи с клеймом «К.Б.», это могло означать «Князья Барятинские». И там буквы вдавлены в кирпич, а тут только буква «Б», и она, наоборот, выпуклая. Мы знаем, что у князей Барятинских было производство, где для той же усадьбы в Марьино изготавливали кирпич, существовало ли такое во Льгове – пока на уровне гипотезы.

Была обнаружена еще одна ценная историческая деталь – мы нашли на одном из рустов цоколя реперную точку, исторический нивелирный репер государственной геодезической сети. Это говорит о том, что башня была включена в государственную систему координат Российской империи, мы просто не можем пока еще найти все необходимые сведения, материалы, но это подчеркивает ценность этого сооружения, ведь реперные точки устанавливают только на объектах значимых, важных, которые со временем не снесут. Конечно, нивелирный репер будет сохранен на том же месте.

– А казалось бы – просто парковая беседка, бельведер…

– Ну не надо недооценивать наш объект. На самом деле он вполне капитальный: наружный диаметр почти шесть метров, высота больше одиннадцати, это три этажа, плюс подвал… Толщина стен где-то метр, а в подвальной части – полтора метра. Внутри была винтовая лестница, она, к сожалению, не сохранилась, мы ее воссоздаем, по ней поднимались на смотровую площадку с аркадой, откуда открывался прекрасный вид на усадьбу, на Сейм… Ну и еще одна находка: наша башня – как настоящее фортификационное сооружение – была частью ограждения, которое шло по периметру усадьбы. У нас сохранился старый чертеж, где указана эта стена, но, когда мы проводили инженерно-геологические и геодезические изыскания, не обнаружили фундамент ограды. А нашли его уже в процессе работ, довольно массивный, в два кирпича, толщиной больше полуметра. Можно сказать – почти клад! И если раньше мы планировали воссоздать фрагмент на основании старинных фотографий и чертежей, то теперь его основанием стал подлинный исторический фундамент.

– Сейчас на какой стадии работы?

– Основной объем, можно сказать, закончен. Занимаемся внутренними работами, сделали окна и двери из массива дуба по историческим аналогам, как было принято в XIX веке, будет полноценных три этажа, наверху смотровая площадка. Перекрытия готовы, сейчас собираем внутреннюю винтовую лестницу. Задействуем и найденный нами подвал – там будет располагаться инженерное оборудование. Параллельно идут работы по благоустройству прилегающей территории, тоже в соответствии с историческими реалиями. В качестве брусчатки использован гранит, мы заказали фонари из чугунины, лавочки все в стиле обустройства усадеб конца второй половины XIX века. Сейчас очень многое зависит от погоды, но мы планируем до конца осени уже сдать объект. Знаю, что планируется разместить в башне музейную экспозицию, посвященную тематике Кавказской войны, истории Шамиля, князей Барятинских, и я очень этому рад. Мы на этом особо настаиваем, потому что в своем регионе уже сталкивались с тем, что если даже после самой лучшей реставрации в объекте нет жизни, то он очень быстро снова приходит в упадок. Лет через десять уже придется заново все начинать. Поэтому вдохнуть жизнь обязательно надо. Это хороший туристический проект может быть, он может приносить какие-то деньги в казну Льговского района, он будет работать… Нам как реставраторам очень хочется, чтобы здесь была жизнь.

…Начавшийся штурм показал Шамилю, что его положение безнадежно. Барятинскому ничего не мешало уничтожить горцев, но русские дали имаму еще четверть часа на размышление. Можно понять ликование победителя, когда из крепости сообщили: «Шамиль выйдет к русским». Барятинский позволил имаму оставить оружие при себе. Так завершилось господство на Кавказе имама Шамиля. Впоследствии он принесет присягу на верность Российской империи и завещает своим потомкам служить России верой и правдой, поразмыслив над словами Барятинского: «Россия – большой гигант, долг избранных – служить ему и поддерживать государство»…

…Делегация этапа с почётным пленником надолго задержалась на курской земле во владениях князя Барятинского. Корреспондент И.Б. Бесядовский записал в 1867 году, как Шамиль сказал в Курске губернатору Бибикову: «Проезжая через Ставрополь, я был поражен красотою города и убранством домов. Мне казалось невозможным создать что-нибудь лучше, но, приехав в Харьков и Курск, я совсем переменил свое мировоззрение и, судя по устройству этих городов, могу представить, что меня ожидает в столице…»

«Армейский сборник», журнал Министерства обороны РФ, 17 сентября 2021 г.

В башне Шамиля около 45–50 тысяч кирпичей. Если исторический кирпич сохранил прочную основу, его укрепляют. Если разрушена только часть, сохраняют всё, что возможно, а утраченное восполняют – докомпоновывают непосредственно в кладке. Таких кирпичей на башне около шести тысяч. И лишь когда кирпич разрушен настолько, что сохранить его уже невозможно, делают вычинку – старый кирпич осторожно извлекают и заменяют подходящим историческим.

Из соцсетей заместителя губернатора Артема Демидова

Репер представляет собой литую чугунную марку с выступающей опорной частью, служившей исходной высотной точкой при выполнении геодезических и нивелирных работ. Подобные знаки закреплялись исключительно на капитальных сооружениях, отличавшихся высокой устойчивостью и долговечностью, что обеспечивало неизменность высотной отметки на протяжении многих десятилетий. История государственной нивелирной сети в Российской империи начинается во второй половине XIX века, когда интенсивное развитие железнодорожного сообщения, мостостроения, гидротехнических сооружений и городского строительства потребовало создания единой системы высотных измерений. Именно тогда по всей стране стали закладываться нивелирные реперы, сформировавшие сеть опорных геодезических пунктов. В дальнейшем эта система получила развитие в СССР и стала основой для составления топографических карт, проектирования инженерных сооружений, строительства транспортной инфраструктуры и проведения научных исследований.

Из соцсетей Тамирлана Солтагиреева

Сейчас мы рассматриваем разные варианты будущего музейного наполнения башни. Концепции наполнения пространства разрабатываются совместно с министерством культуры Курской области и администрацией города Льгова. Основная идея заключается в том, чтобы уйти от классических витрин, сама башня должна стать главным экспонатом. В числе прорабатываемых идей – размещение мультимедийных инсталляций и звуковых ландшафтов, создание смотровой площадки с оживающими ступенями, а также обустройство сада, где могли бы встретиться растения Кавказа и курской земли. Концепции комбинируются, ищем наиболее точное и деликатное решение.

Из соцсетей заместителя губернатора Артема Демидова

Алла ЕРМОЛИНА
Фото из архива Тамирлана Солтагиреева