«Я жива, ребята!»

В редакцию сейчас пишут редко. Тем ценнее письмо, которое Офеля Сергеевна принесла сама – достала из синей сумки с вышитым ярко-красным сердцем. Раньше в ней хранились сценарии, а сегодня – заключения медиков и рецепты на лекарства. В августе прошлого года Офеля Сергеевна узнала, что у нее рак молочной железы. В письме она рассказала про страх, про химиотерапию и операцию, про людей, которые оказались рядом. Но мы начнем не с диагноза

Часть первая. Знакомство с Офелей

Офеля Петросян родилась в Грузии, девять лет прожила там, выросла в Армении. В Россию она приехала больше сорока лет назад. В 90-е училась и работала в Костроме в конструкторском бюро: днем – работа, вечером – занятия. Мама к тому времени умерла, отец был далеко. Вскоре не стало и страны, в которую приехала Офеля, а в 1992-м начались массовые сокращения. Офеля поехала торговать по Костромской области. Свой раскладной столик с товаром обычно ставила возле магазина в деревнях и поселках.

– Как-то была зима, минус тридцать, я стояла в легких ботинках, плохо одетая. Одна бабуля проходила мимо, говорит: «Спекулянтка. Там купила, здесь продает». Через полчаса эта же бабуля вернулась ко мне с чашкой чая. Порылась в фартуке, достала конфету, говорит: «На, доченька, попей, а то озябнешь». Добра очень много. Просто это добро надо видеть. И добром же отвечать.

Из Костромы она переехала в Москву и попала в кино. Работала кастинг-директором и ассистентом по актерам, помогала в театре. В списке ее работ – 16 игровых и множество неигровых, два она продюсировала сама. Работала с народными и заслуженными артистами Назаровым, Семченко, Воскресенским и другими знаменитостями. Случалось, что после кастинга актеры «забывали» отдать ей часть гонорара. Она никогда не требовала обещанного.

– Зачем мне это? Ругаясь за эти деньги, я бы просто потеряла репутацию. А может, человек так сыграет, что это будет мировое кино, богатство нации. Кто я такая, чтобы это остановить? Культура – основа нации, пока жива культура, жива нация.

В Москве Офеля вышла замуж. Супруг – наполовину русский, наполовину испанец – оказался с крутым нравом: много пил и не стеснялся поднимать на жену руку. Не построив семейного счастья, Офеля ушла в съемную комнату. Ей очень хотелось иметь свой дом, но в Москве у нее не было прописки, а без этого жить становилось все труднее. Свое жилье она решила купить в другом регионе – так и оказалась в Курской области.

Через знакомых нашла женщину Людмилу, которая согласилась помочь с покупкой дома. Незнакомка достала из кармана ключи от своего дома, отдала Офеле и сказала: «Приедешь в Глушковский район, село Будки, напротив живет моя тетя, она поможет». Уже в Глушково другая женщина отправила ее к сестре в Теткино.

– Там меня встретили, поселили и помогли оформить документы совершенно посторонние люди. Я встречаюсь с незнакомой русской женщиной – и она не спрашивает, зачем, что, для чего… Она просто помогает. Это не про меня история, а про широту души наших людей.

С тех пор Офеля жила между Москвой и Теткино. Приезжала, уезжала на съемки, и снова возвращалась домой. Так продолжалось до августа 2024-го.

– Собиралась вернуться. Не успела. Позвонила в поселковый совет – не отвечают. Дозвонилась до Красного Креста, мне сказали, что людей вывезли. Я узнала, что нужны волонтеры, рабочие руки, все бросила и приехала. Сначала ухаживала за лежачими пожилыми в пункте временного размещения в Щиграх, потом перебралась в Курск, помогала нашим людям собирать документы. Недавно получила жилье по сертификату, мой дом в Теткино разбит…

Здоровье к тому времени уже подводило: еще в Москве медики находили кисты в груди, на почках, в позвоночнике. Она периодически проверялась, а потом как-то было не до этого… И только в прошлом году Офеля пришла в третью поликлинику Курска. Врачи нашли в груди «что-то нехорошее» и направили к онкологу.

О том, что было дальше, Офеля Петросян написала сама.

Часть вторая. Письмо Офели

Текст письма публикуется с сокращениями и редакторской правкой

8 августа 2025 года. Курск. Городская поликлиника №3, четвертый этаж

В руках – предварительный диагноз врача УЗИ. Глаза скользят по клочку бумаги. Латинская аббревиатура. В конце – знакомые три буквы «МТС» с вопросительным знаком. У моей мамы в диагнозе были эти страшные буквы, ровно в тех же числах, сорок лет назад, в 1985 году. Теперь три буквы – это моя история жизни и смерти.

Вслед за пониманием пришла эмоция: сильная, громкая, неудержимая истерика. Казалось, погас свет, вмиг случилось землетрясение, рядом взорвалась атомная бомба, и я уже в гробу.

Спускаюсь на третий этаж, к онкологу. Плачу, реву. Онколог Лилия Владимировна Навалихина успокаивает и назначает день приема.

Я выхожу из поликлиники, но будто не вижу дороги. Плачу на всю улицу как ребенок. У остановки из машины выходит незнакомая женщина, веселая такая, смотрит на меня, догоняет, спрашивает, что случилось. Я говорю: рак. Она остолбенела, пошарила в кармане и вытащила 160 рублей. «У меня больше нет. Может, поможет». На мои протесты она не обратила внимания, деньги сунула мне в сумку, обняла и пошла со мной до угла. Слезы у меня прекратились.

Я потом несколько дней ходила по этой улице, искала ее – вернуть деньги, но не нашла. Не смогла вспомнить лицо, потому что глаза были в слезах.

Да, это рак. Рак молочной железы с метастазами в лимфоузлах. Злокачественный, быстрорастущий и развивающийся.

1 сентября 2025 года. Курский онкоцентр. Первая химиотерапия

Тяжело, плохо. Все атрибуты и побочные явления химиотерапии. Потеря волос. Психика подавлена, настроение нулевое. Надежда на выздоровление минимальная, если не сказать, что ее нет совсем.

Да еще и осень на дворе. Погода портится. Год, будто выполнив свою миссию на земле, идет к зиме, к завершению своего цикла, и невольно в моей голове он соизмеряется с моим жизненным циклом. Он тоже находится в своей осени и идет к закату семимильными шагами, и скоро для него наступит вечная зима. Интересно, какая она, эта вечная зима, в следующей жизни?

Господи, Боженька, дай мне хотя бы 2026 год увидеть! Увидела.

23 января 2026 года. Операция

После шести курсов химиотерапии онкологи назначают операцию – радикальное удаление молочной железы. Морозное утро. Направляюсь в онкоцентр. Выхожу из ПВР на Льговском повороте. До остановки минут пятнадцать шагать. За мной закрывается дверь. Слезы хрустальными льдинками скользят по щекам. Вернусь ли я живая? Полгода назад женщина из нашего ПВР также ушла на операцию, правда, в другую больницу и с другой болезнью – на вечность.

Навстречу мне идут супруги Валентина с Николаем, жители нашего ПВР. Успокаивают. Подбадривают и обещают помолиться за меня.

Вот я на шестом этаже онкоцентра, в отделении опухолей молочной железы. В палате такие же женщины, с таким же диагнозом, как у меня. Кто уже прооперирован, кто еще готовится, рассказывают о своих ощущениях. Лежу и трясусь. От услышанного становится еще страшнее. Господи, что скажет хирург-онколог? Какой вердикт огласит? Сопалатницы подбадривают: врачи здесь высококвалифицированные профессионалы.

Николай Иванович

Медсестра приглашает меня в процедурную на первую встречу с врачом. Мужчина средних лет в белом халате с добрыми глазами и мягким, но твердым голосом. Представляется:

– Кнутов Николай Иванович. Я буду вашим лечащим врачом-хирургом. Мы завтра будем оперироваться. Я изучал ваш диагноз. Нам предстоит полностью удалять молочную железу. Это не страшно! Не бойтесь. Это рядовая операция.

Буднично, без суеты рассказывает про лечение и улыбается. Столько уверенности и сочувствия в его голосе, что вмиг исчезли все страхи и сомнения, которые я переживала несколько часов назад. Я просто поверила ему.

Через час пригласили к нему снова. Он говорит, что при повторном изучении снимка маммографии нашел возможность провести сохранную операцию.

День операции

Помню, что перекрестилась и погрузилась на медицинскую каталку. Меня вывезли из палаты. Вот я уже в операционной. Укол. Провал. Ничего не слышу, ничего не чувствую.

Не знаю, сколько времени прошло. Открываю один глаз. Я в палате. Вижу, Николай Иванович что-то «колдует» над моим телом. Вижу, но не понимаю. Вновь провал.

Часы тикают. Кто-то массирует мою ладонь. Медсестра радуется, что наконец-то открыла я оба глаза. Сознание возвращается, и вместе с ним – счастье. Счастье, что я жива.

Далее – восемь дней послеоперационных процедур, перевязок и восстановления. Восемь дней встреч с человеком, дарующим вторую жизнь мне и таким же, как я, отчаявшимся женщинам. За 32 года практики через руки Николая Ивановича прошла не одна сотня женщин. Он вылечивает не только скальпелем, но и отношением к пациенткам.

Месяца полтора назад врач сказал: никто не возвращается сказать спасибо, все уходят и не думают о том, что надо прийти и поблагодарить. А я говорю: как я могу не сказать спасибо? Вы меня во второй раз после матери родили. Фактически то, что я сейчас живу, – благодаря вот этим больницам, благодаря вот этим людям.

Я жива, ребята!

От редакции

Прошел год. Эту осень Офеля Сергеевна встретила уже совсем с другими мыслями. Сейчас она продолжает лечение, но теперь говорит об этом спокойно. Своим спасением она считает себя обязанной курским врачам, и прежде всего Николаю Ивановичу Кнутову. Если честно, изначально к нам в редакцию она пришла вовсе не с рассказом о себе, а со словами благодарности медикам и обращением на имя президента с предложением наградить хирурга. А мы уже попросили ее написать свою историю. Дневник победы над страхом и отчаянием, веры в людей и в лучшее. И в то, что никогда нельзя терять надежду. Возможно, для кого-то, кто сейчас проходит очень сложный период своей жизни, эти искренние строки станут поддержкой.

ЗДОРОВЬЕ ТРЕБУЕТ ЗАБОТЫ

В 1993 году Всемирная организация здравоохранения объявила октябрь месяцем борьбы с раком груди, а 15 октября – Всемирным днем борьбы с раком.

На сегодняшний день рак груди – одна из самых распространенных патологий у женщин. К таким факторам риска развития заболевания относят в том числе возраст старше 50 лет, вредные привычки, лишний вес, наследственность, нарушение гормонального фона, хронические заболевания, поздние роды.

Предотвратить развитие рака молочных желез, повысить шансы на полное выздоровление, не допустить рецидивов после лечения помогают диспансерное наблюдение у онколога с обязательным аппаратным исследованием тканей молочных желез (1-2 раза в год) и ежемесячное самообследование груди. Если заметили уплотнения, увеличение лимфоузлов, асимметрию и изменение формы, стоит насторожиться.

Женщинам старше 40 лет необходимо раз в год проходить маммографию. Она позволяет выявить новообразование на ранних стадиях, до появления первых симптомов. Женщинам до 40 рекомендовано проходить раз в год УЗИ молочных желез.

При появлении любых беспокоящих женщину симптомов в области молочных желез необходимо немедленно обратиться к врачу-гинекологу или маммологу.

Дарья ДРЕМИНА
Фото из архива Офели ПЕТРОСЯН и Курского онкоцентра