Когда кончится война, или Счастливая судьба Берты Маньшиной

27 января – День воинской славы России. В 1944 году войсками Ленинградского, Карельского, Волховского и Северо-Западного фронтов была снята блокада Ленинграда.

Сегодня в Курской области проживают 15 жителей блокадного Ленинграда (десять – в Курске, трое – в Курчатове, один – в Железногорске, один – в Солнцевском районе). Среди них – Берта Маньшина. 7 апреля ей исполнится 87 лет. Берта Васильевна считает, что прожила счастливую жизнь. Иначе и быть не могло. Ведь она родилась в большой праздник – Благовещение. «Я Богу видна! – говорит Берта Васильевна. – Наверное, потому и выжила в блокаду».

Дайте хлеба!

Берта родилась в семье военнослужащего. Родители – коренные ленинградцы. Мама Берты Васильевны работала в детском саду.

– Из маминых довоенных воспоминаний: в детском саду эпидемия кори, – рассказывает Берта Васильевна. – Старшая сестра Нина заболела, мама сидит с ней дома. Корь – инфекция, уберечься невозможно. Чтобы хворь быстрей началась и прошла у брата, мама специально поит его из Нининой чашки. А брат не заболел – такой крепкий иммунитет!

Когда началась Великая Отечественная война, Берте исполнилось два года. Папа, Василий Иванович Карху, ушел на фронт. Маленькая Берта осталась в родном Ленинграде с мамой, четырехлетней сестрой Ниной и пятилетним братом Вовой.

– Помню, мама пошла за хлебом, – рассказывает Берта Васильевна. – Его получали по карточкам – 125 граммов. Вернулась с пустыми руками: Ладога замерзла, но лед был нетвердым, машина с хлебом ушла на дно. Мама тогда сказала: «Хлеба нет». Брат и сестра опустили головы – они были постарше и все понимали. А я кричу и топаю ногами: «Дайте мне хлеба!». Мама сказала: «Кончится война, я тебе целую буханку куплю, ешь сколько хочешь».

Родители всегда нас учили не врать и чужого не брать. Однажды соседка сварила суп – удалось достать продукты. Уходя на работу, принесла нам на хранение кастрюлю. Дома оставались ее двое маленьких детей. Супа им должно было хватить на несколько дней. Соседка боялась, что, если оставить кастрюлю дома, дети не удержатся и съедят все сразу. Мама позвала нас: «Это суп не наш, трогать его нельзя». Мы были голодные, но ни ложки не съели. Соседка работала в столовой одного из предприятий. Однажды она сказала маме: «Буду чистить картошку, приходи». Она специально снимала картофельную шелуху толще, чем следовало, чтобы и мы сварили себе суп.

Помню, как маме позвонил дедушка, он жил на другом конце Ленинграда. Дед был знатным кузнецом, еще до революции ковал чугунные сани. Он сказал, что где-то в гарнизоне лошадь сломала ногу и животное пришлось застрелить. Дед попросил маму прислать кого-то из детей за мясом. Мама отправила Нину. Мы ее очень ждали. И вот наконец Нина пришла – в руках конская нога с копытом, только подкова снята.

Берта Васильевна вспоминает, что дома было очень холодно: отопление и свет отключили в первые дни блокады. Зимы в 1941-м и 1942-м были лютые.

– Поставили в квартире железную бочку, в днище вырезали дыру, чтобы поставить чайник, вывели в форточку трубу. Топить было нечем, – рассказывает Берта Васильевна. – Сначала сожгли мебель. Папа очень любил читать, и нам с детства прививал любовь к чтению. Но пришлось жечь и книги.

Не было и воды

– Мы с мамой шли за водичкой на реку, у меня в руках маленький бидон, – вспоминает блокадница. – Помню хорошо: старушка везет саночки, на них – что-то завернутое в тряпки. И вдруг вижу – торчат голенькие ножки. Женщина везла хоронить ребенка.

Папа приехал!

Свет в Ленинграде дали, когда прорвали блокаду. А потом и отец вернулся с фронта.

– Мама несла что-то, но, увидев папу, все выронила из рук, – вспоминает Берта Васильевна. – Папа меня не узнал. Взял на руки и сказал: «Ниночка, как ты выросла». А я говорю, я не Нина, я Берта, Нина и Вова в школе. Мама велела мне идти за братом и сестрой. В школе шли занятия, было тихо. Помню, стою посреди коридора и кричу: «Нина, Вова, пойдем домой, папа приехал!» Учительница тут же отпустила их домой.

В первый класс Берта пошла уже после Победы.

– Мама мне сшила из какой-то серой тряпки мешочек, приделала ручки – это был мой портфель, Мне уже давно хотелось в школу: я видела, как Вова с Ниной делают уроки и сама училась писать на газетах.

После войны семья переехала в Курск, по месту службы отца.

– Когда папа в 1955 году демобилизовался и ушел в отставку, ему в Ленинграде должны были дать квартиру. Мама отказалась. Она не могла забыть все, что пришлось пережить в блокаду одной с тремя маленькими детьми.

Уже в Курске в семье Карху родилась младшая дочь – Наталья.

– Я на 15 лет старше, для меня Наташа всегда маленькая, – говорит Берта Маньшина. – Когда Наташа родилась, папа не смог встретить маму из роддома. Он вез новобранцев к месту службы. Вернувшись, привез младшей дочери подарок – эмалированный горшок с крышкой и байковое одеяльце. Сколько было радости!

О папином подвиге в годы Великой Отечественной войны мы узнали лишь в 1955 году. Папа был начальником связи полка. Всегда на передовой! Папа уходил в отставку, и в газете «Красная Звезда» написали о том, что в этот день на плацу выстроен весь полк. В статье были такие строки: «Офицер Карху становится на колено и целует Знамя, которое он спас во время войны». Полк тогда попал в окружение. Папа снял полотнище с древка, спрятал под гимнастеркой, обмотал вокруг тела, застегнул портупею и так вынес.

Счастливая

В Курске семья военнослужащего жила сначала при части, потом на частных квартирах.

– Мне пришлось сменить пять школ, – рассказывает Берта Васильевна. – Училась в 17-й, 7-й, 23-й, 6-й. Окончила 27-ю. Тогда объединили школы девочек и мальчиков. До этого 6-я школа была женской. А на улице Димитрова построили новую школу. В 1954 году ее открыли.

Берта Васильевна считает себя счастливой: однажды, уже после войны, она едва не погибла.

– Я училась в 7-м классе, мы жили еще на улице Карла Маркса, папе выделили жилплощадь в казарме. Это был деревянный барак, построенный немцами. Я сидела спиной к окну. Мама налила мне суп. Я поела, встала, сказала спасибо и услышала, как что-то звякнуло. Оказалось, в окно влетела пуля. Если бы я не встала, она попала бы мне в затылок. Пуля вошла в спинку венского стула. В тот день в районе Знаменской рощи шли учения. Командовал молодой офицер, только после училища. И солдат случайно направил оружие на жилые дома.

В Курске Берта Васильевна встретила свою любовь – Михаила, вышла замуж. Воспитала сына Дмитрия и дочь Ольгу. Много лет Берта Васильевна работала на заводе «Химволокно». В Ленинграде у нее много родных. Приезжая в родной город с внучкой, Берта Васильевна показывала улицу, на которой в войну жила ее семья, по которой они с мамой ходили за водой.

Трепетное отношение к хлебу она сохранила на всю жизнь.

– Сейчас я уже почти не вижу – катаракта, – говорит блокадница. – После еды рукой глажу по столу, нет ли крошек. Никогда не выброшу.

Блокада длилась 900 дней и ночей. В блокадном Ленинграде оставалось 2,5 миллиона ленинградцев, из них 400 тысяч – дети. 15 тысяч подростков были награждены медалями «За оборону Ленинграда».

За время блокады 632 253 человека погибли от голода, почти 17 тысяч гражданских умерли при артобстрелах и бомбардировках.

Елена ГАМОВА
Фото из архива героев публикации