Каждый вылет как боевой

Именно в этот день в 1989 году последний советский солдат перешел мост пограничной реки Амударья под Термезом, завершив вывод советских войск из Афганистана. Участниками той войны были свыше шестисот тысяч советских солдат и офицеров, в том числе около трех тысяч курян. 105 наших ребят погибли. Николай Марков выполнял воинский долг по охране советско-афганской границы более восьми лет. Накануне памятной даты Николай Иванович поделился своими воспоминаниями.

От Калининграда до Алма-Аты

Мы беседовали в Курском областном Совете ветеранов, в бюро которого входит Марков. Он также возглавляет общественную организацию «Профессиональный союз военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов Курской области», ведет большую патриотическую работу среди молодежи, частый гость во многих школах города. На кителе десятки наград, в том числе медали «За отличие в охране государственной границы СССР», «За отвагу», «За боевые заслуги» и орден Красной Звезды, нагрудные знаки «Отличник погранвойск» первой и второй степеней и другие.

Николай вырос в Курске, учился в школе №33, что в районе Химволокно. Признаётся, что на выбор профессии повлияла учитель истории Соловьёва Надежда Григорьевна, которая вместе с ребятами вела краеведческую поисковую работу. Школьники переписывались с ветеранами 309-го авиационно-бомбардировочного полка 16-й воздушной армии, которые били нацистов на Курской дуге в 1943-м. Кстати, в районе Союзной есть сквер Героев 16-й воздушной армии.

Отец, Иван Андреевич Марков, – участник Великой Отечественной войны. Служил в 1155-м дорожно-саперном полку 343-й стрелковой дивизии 12-й армии. Он не был военным, на фронт пошел, чтобы защищать страну от оккупантов.

А вот сын решил стать кадровым военным. Были мысли поступить в академию КГБ. Но в итоге выбор пал на Сызранское высшее военное авиационное училище летчиков. Там он учился четыре года. Курс Николая Маркова был единственным в училище, прошедшим войсковую стажировку.

Перед самым выпуском участвовал в учениях «Неман» в Калининградской области. Проходил практику в качестве летчика-штурмана или правого летчика вертолета. Курянин вспоминает, как десантировали войска в Балтийское море. Когда опускались низко, вода захлестывала кабину. Приходилось маневрировать, чтобы не «плюхнуться» около берега.

«Ближе к выпуску в училище приехали так называемые покупатели из авиации погранвойск. Я хотел служить на Камчатке, но в итоге попал в Среднюю Азию. 28 человек из 356 человек нашего выпуска попали в авиацию погранвойск КГБ. Часть пошла в Военно-воздушные силы, часть – в Ракетные войска стратегического назначения, кто-то – в Военно-морской флот. В Алма-Ате мы прошли соответствующую подготовку и начали выполнять полеты для охраны советско-китайской государственной границы».

Спать приходилось с кислородным баллоном

Полк, в котором служил курянин, с 27 декабря 1979 года начал выполнять интернациональный долг по оказанию помощи Республике Афганистан.

«Первый вылет на территорию страны я совершил 7 июня 1980 года. Мы перелетели в пограничный отряд Мургаб. Затем – на заставу Кызыл-Рабат, это 3900 метров над уровнем моря. Дышать невероятно трудно на такой высоте. Начинается кислородное голодание. Приходилось спать с кислородным баллоном. Надел маску. Если воздуха не хватает, то среди ночи просыпаешься и, как рыба, начинаешь жадно глотать воздух. Есть режим: чистый кислород, а есть воздух/кислород. На ночь хватало на втором режиме. У начальника тыла на высоте 3600 метров над уровнем моря начался отек легких. Пришлось срочно эвакуировать в киргизский город Ош на высоту 500 метров. Мы вскоре перелетели в Базай-Гумбад. Потом – на заставу Лянгар, это 2700 метров. Там уже было полегче дышать».

Первая командировка продлилась около двух месяцев. В конце июля Николай вернулся в Алма-Ату. Там пробыл две недели, и снова в Афганистан. Это продолжалось до 1981 года. Затем перевод в авиационный полк в/ч 2178 в город Мары Туркменской ССР. Темпы боевых столкновений нарастали. Летчики проводили операции в разных регионах.

«В пограничном вертолете МИ-8 было четыре члена экипажа: командир вертолета, правый летчик, бортовой техник, радист-стрелок. В тот момент я был старшим летчиком вертолета. Мог управлять машиной и выступать в качестве штурмана. Из вооружения – шесть точек подвеса. Были бомбы, пулемет и НУРСы (неуправляемый реактивный снаряд). Задаешь ему траекторию полета, и он идет на цель».

С 1981 по 1983 год наш земляк практически безвылазно участвовал в проведении операций по ликвидации бандформирований. Действовал в Термезском, Тахта-Базарском и других пограничных отрядах. Нужно было не только участвовать в боестолкновениях, главная задача – обеспечивать безопасность границ СССР.

«Граница постоянно находится в напряжении, ты не знаешь, когда тебя могут обстрелять. Не зря начальник заставы всегда говорил: «Слушай боевой приказ заступить на охрану государственной границы». Так что любой полет потенциально был боевым. Зона действий у нас примерно 100 км вглубь Афганистана. Конечно, бывали совместные операции с 40-й общевойсковой армией. Иногда могли углубиться и на 150 км в зависимости от ситуации. Как-то в Мазари-Шарифе басмачи похитили советских рабочих. Мы прочесывали территории и «шли» вглубь страны. Часть людей были убиты, но несколько человек нам удалось освободить и доставить на Родину. В 1982 году в Пяндже чуть ли не единственный раз со стороны Афганистана была обстреляна наша граница. В остальном душманов близко не подпускали».

Орден Красной Звезды

В 1983 году в районе того же Мазари-Шарифа советская армия проводила операцию в огромном ущелье. У басмачей там была база, были склады с вооружениями. Наши наземные войска заблокировали вход в ущелье и наступали, авиация прикрывала с воздуха, поражая огневые точки противника.

«Мы всегда летали парами или четверками, поодиночке никогда не двигались. Воркутинский экипаж по неосторожности попал в зону обстрела и был сбит. Упал в ущелье, вертолет сгорел, ребята погибли. Три дня мы не могли их оттуда достать. Бандиты не позволяли подойти. Наземная операция фактически встала. Нашему экипажу поставили задачу нанести ракетно-бомбовый удар по противнику. Загружали, как правило, две бомбы по 100 кг, еще две по 250 кг. Когда на базе не было оружейников, приходилось самим их носить и крепить к вертолету. Вчетвером поднимали и несли.

Мы сделали два захода, я сбросил две бомбы, потом еще две. Сбрасывал парами, но взрывы происходят с разницей в доли секунды. Огневую точку подавили. В нас в ответ стреляли из крупнокалиберного пулемета, но мы находились на безопасном расстоянии.

На земле командир спросил: «Сколько сбросов сделали?» Я ответил, что два. «А почему взрывов было больше?» – «Не могу знать».

Выяснилось, что Николай попал точно по складу боеприпасов. После уничтожения огневого опорного пункта наши наземные войска смогли продвинуться вперед. Дошли до склада. Но сдетонировали не все боеприпасы. Обнаружили большое число итальянских, французских, американских мин. Операция завершилась успешно и с минимальными потерями. Командир эскадрильи представил курянина к ордену Красной Звезды.

В 1983 году капитану Николаю Маркову предложили переучиться на вертолет МИ-24, но он хотел управлять новой машиной МИ-26, огромная махина с максимальным взлетным весом 60 тонн.

9 мая у Николая родилась дочь, назвали в честь Победы Викторией. А после отпуска он отправился в Торжок в Центр боевого применения и переучивания летного состава армейской авиации. Три месяца проходил учебу, как всегда – сначала теория, потом практические полеты.

С будущим Героем России Игорем Ставицким наш земляк прибыл в Мары Туркменской ССР. Отлетали вместе одну командировку на МИ-8. А после перевелись в Душанбе. 1 декабря 1983 года они совершили первый боевой вылет на территорию Афганистана на МИ-26. Этот вертолет в то время применяла только авиация погранвойск СССР.

Летчики перевозили войска, боеприпасы, вооружение, продовольствие, топливо. Приходилось эвакуировать подбитую технику: БТРы, БМП и даже вертолеты. На внешнюю подвеску крепили МИ-8. Высаживали десант, но чуть дальше от мест, где велись боевые действия. Десантники пересаживались в вертолеты поменьше и отправлялись на передовую.

Летчики работали в сложных условиях, бывало, налет в день доходил до 16 часов. Периодически попадали под обстрелы.

«Как-то в районе Талукана во время боевого вылета нас обстреляли. Работа пулемета издалека чем-то напоминает сварку. Когда вернулись, осмотрели машину: блоки пробиты, топливный бак тоже, хорошо, что он был пустой. Штурман сказал, что только недавно сидел рядом с тем местом, которое прошило пулями. Бывало, что простреливали несущие лопасти винта, но это не так опасно (если ее не отрывает полностью), их потом меняли.

Полеты ночью считаются сложными из-за метеоусловий. Страшно красиво, когда с земли стреляют трассерами. Как будто праздничный фейерверк. Главное – держать дистанцию, и пулемет тебя просто не достанет. А ПВО и «стингеров» у афганцев тогда не было».

Восток – дело тонкое

Последний боевой вылет в Афганистан Николай совершил 8 февраля 1989 года, за неделю до официального вывода войск. В тот момент и не задумывался, что это день освобождения родного Курска.

За время ведения боевых действий в Афганистане наш земляк совершил более 600 боевых вылетов в составе экипажа. Ему первому в авиации погранвойск СССР присвоили звание майора на ступень выше занимаемой должности. Продолжил службу в Таджикистане.

«В Средней Азии учил местные языки. Это уважение к местным людям, к их культуре, традициям, обычаям. Конечно, все они говорили на русском, но если я долгое время нахожусь в республике, то считаю, что должен хотя бы на рынке уметь элементарно объясниться на их родном языке. Местным было приятно, и сторговаться подешевле можно было, – улыбается Николай Иванович. – Жару переносил нормально, хотя временами в тени было +55 градусов. На заставе я бросал матрас под вертолет и ждал дуновения ветра. Если нужно было срочно куда-то вылетать, вскакиваешь и сразу хватаешься за ручку кабины. Но она настолько раскалена, что реально обжигает, поэтому стали обматывать ручку бинтом. Улетаешь в командировку, пока не выработаешь 100 часов, не возвращаешься.

И вдруг возникла возможность перевестись на Камчатку, о которой я мечтал в училище. Но мне сказали, что придется всё равно летать сюда в командировки, и я решил ничего не менять, остался в Душанбе. Знакомые ребята – летчики привозили рыбу и икру с Камчатки, а мы их встречали дынями и виноградом».

Николай признаётся, что всё было нормально до тех пор, пока в начале 1990-х не начались националистические волнения в Таджикистане. Ситуация резко накалилась.

«Как-то загрузил 15 тонн муки, чтобы отвезти в город Куляб. В это время местные националисты захватили аэропорт, и ко мне пришел их представитель. Нужно было как-то погасить конфликт. Он думал, что мы везем оружие. На таджикском языке я предложил ему достать любой мешок и убедиться, что в нем мука. Он поверил, мы спокойно улетели. В Кулябе нас встречали практически как героев. Ведь лепешки – самая главная еда для таджиков».

Николай Марков вспоминает несколько рискованных полетов, когда на кону были жизни не только членов экипажа, но и сотен простых людей. А значит, ответственность возрастала в разы.

«Из Хорога нужно было вывозить беженцев. Загрузил почти 200 человек. В воздухе у меня фактически отказал один из двух двигателей. Вернее, он ушел на малый газ, то есть не участвовал во вращении турбины. На одном двигателе на высоте 15 метров от земли летел несколько километров. В голове держал мысль, как в случае отказа второго сесть на открытой площадке. А вот удачно сядешь или нет – неизвестно. Начал увеличивать скорость, и второй двигатель заработал. Благо такие нештатные ситуации случались нечасто».

В 1991-м году Николай Иванович доставил вертолет на ремонтную базу, которая располагалась в Конотопе Сумской области. На обратном пути летчик не упустил возможность посетить родные края. Сделав совсем небольшой крюк, он пролетел прямо над своим домом и на несколько часов заглянул в Курск. В наш аэропорт впервые прилетела такая громадина, как МИ-26. Очевидцы с изумлением наблюдали за посадкой гиганта. Пообщавшись с близкими и загрузив два мешка картошки, Николай взял курс на Душанбе, где прослужил еще три года. В 1994 году наш земляк уволился в запас и вернулся в родной город. Работал на «Химволокно», был депутатом Курского городского Собрания. В составе ветеранского сообщества с 2014 года начал активно помогать Донецкой и Луганской народным республикам, а после начала СВО гуманитарную помощь оказывает нашим военным. Но Николай Иванович старается не афишировать это: говорит, мы просто делаем то, что должны делать российские офицеры.

Беседовал Вадим ОГНЕВЩИКОВ
Фото из личного архива Николая МАРКОВА