«На фронте запоминаются люди»

Они шли не ради наград и званий, а потому что иначе не представляли себе завтрашний день. Для каждого из них это родная земля, которая тогда была в опасности, да и сегодня нуждается в защите, чтобы враг вновь не преступил границы соловьиного края. Участник батальона «Курские витязи», участвовавший в освобождении Суджанского района, с ноября 2025 года служит в «БАРС-Курск» под позывным «Майор». А год назад Евгений в составе штурмовой группы вместе с другими бойцами помогал освобождать занятые врагом территории.

Из полицейских – в добровольцы

Боевой путь в «Курских витязях» для него начался в декабре 2024-го. Служил под позывным «ЧАО».

– Почему ЧАО? Чукотский автономный округ. Я там 20 лет прожил, служил в УВД. На Севере меня уже ничего не держало, вернулся в родной Курск, – улыбается собеседник.

В освобождении Плёхово не участвовал, но был там в составе группы бойцов, задачей которых было не дать украинским боевикам вновь зайти на освобождённую территорию.

– Когда противник не мог вернуть под свой контроль населённый пункт, он просто ровнял с землёй всё, что там было, – продолжает доброволец. – Мы заходили в Плёхово на «закреп» – целых домов уже почти не оставалось. То же самое и в Судже было. Туда били миномёты, небо кишело дронами, и «Хаймерсы» прилетали… Мы жили в подвалах: трое от «витязей», трое – от «АрБата» по соседству. И вот так весь февраль 2025-го.

Параллельно с этим парням поставили задачу разведать дорогу на Гуево, поскольку путь через реку означал верную смерть – неоднократные попытки военных переправиться на плотах наталкивались на ожесточённые атаки вражеских дронов.

Буквально за день до штурма Суджи Евгений попал в госпиталь.

– Выезжали из Плёхово на ротацию. Нашу «буханку» встретил дрон, меня контузило. Я очень расстроился, когда, сидя на больничной койке, увидел сбор на Суджу, – продолжает Майор. – Для меня как для курянина Суджа – это символ. А ощущение было такое, как у наших дедов: кто-то входит в Берлин, а ты на это смотришь из госпиталя в Варшаве. Обидно.

Он с горечью добавляет, что заместителя командира «Курских витязей» Владимира Артюхова последний раз видел как раз 11 марта.

– В госпиталь попал сразу после боевого задания. И вот Рубеж как раз тогда привёз мне туда чистые вещи, обнял, сказал: «Не спеши, восстанавливайся»…

Только 13 марта он узнал, что на следующий день в Судже Артюхов погиб вместе с командиром батальона Иваном Крутиковым. Скорбный список потерь батальона пополнился в тот день сразу тремя бойцами – помимо Ноль-седьмого и Рубежа, погиб ещё и Седой, с которым Евгений успел сдружиться за время, проведённое в Плёховском подвале.

– Он был человеком немногословным. Но когда в силу обстоятельств мы стали больше общаться, многие его человеческие качества мне оказались близки и понятны, – говорит Майор. – У Седого остались жена и трое детей…

Ждать выписки Евгений не стал – попросил представителя отряда, чтобы его забрали из госпиталя. И 15 марта вместе с другими «витязями» поехал эвакуировать тела погибших товарищей.

– Мы с Володей Артюховым дружили. И для меня было делом принципа поехать и забрать его тело, – продолжает он. – Мы вместе служили в СОБРе в Курске, в Чечне были. В 2005 году я перевёлся на Чукотку. Но каждый год приезжал на малую родину, навещал родителей. И вот осенью 2024-го снова приехал, сирены выли каждый час… Встретился с Володей, он мне рассказал про «Курских витязей». Я вернулся из отпуска и сразу написал рапорт на пенсию. А 2 декабря у меня уже был билет на Курск.

Решение не было спонтанным, просто пришло время что-то в жизни менять, уверен доброволец. Освобождением Суджи не закончился путь «витязей» в курском приграничье. Одной из тяжёлых физически и морально стала операция по освобождению населённого пункта Гуево. Бойцам вместе с другими подразделениями предстояло выбить окопавшегося противника с местного спиртзавода.

– После смерти Артюхова я стал старшим по штурмам. Не то чтоб я вызвался, парни возложили на меня эту ответственность, а я не мог подвести, – рассказывает доброволец. – В Гуево мы недели две в общей сложности провели. Два раза заходили.

В первый заход враг ожесточённо поливал штурмовиков огнём с воздуха. Бойцы укрылись в подвале. Выйти наружу не позволяли «птички» противника.

– Это та ситуация, которую можно описать словом «беспомощность». Вроде как находимся на территории, которая нами освобождена, нас убивают в любой момент, а мы ничего не можем сделать. Знаете, как котята, которых кидают в ведро, – говорит Майор. – У нас закончились еда и вода, мы последние пару дней голодали. Благо шёл дождь, мы воду собирали в банки и кипятили. Тогда решили выходить, чтобы предпринять второй заход.

Штурмовики несли потери. Ранило двух «арбатовцев» – они попали под сбросы. На смену вышли пять человек, но по пути их разбили.

– Там на выходе по нам работал танк. Бил-бил, мы ничего не могли сделать… Он стрелял примерно каждые четыре минуты, – продолжает собеседник. – И вот все сидели в подвале и отсчитывали примерно это время, потому что не знали, что будет дальше. К вечеру он попал в угол нашего большого подвала, пыль поднялась столбом. Обвалилась часть стены, парни закричали: «Я триста, я триста». Кто-то прижался к стене, а кто-то пошёл оказывать помощь раненым…

С верой в душе и мужеством в сердце

На фронте больше всего запоминаются не события, а люди, подчёркивает Майор. Те, с кем никогда мог бы не познакомиться в мирной жизни в силу профессии или обстоятельств, раскрывали душу, а в боевых условиях проявляли мужество и самоотверженность.

– Бескорыстие, отвага… Вот что невозможно забыть. Когда ты ещё даже не просил помощи, а тебе уже протянули руку, – объясняет он. – Даже когда кому-то было страшно, он старался не показывать этого, потому что рядом парни смелые. Глядя на них, шли в бой и те, кто сначала боялся. Мне запомнились люди! Короткие промежутки времени сплачивают больше, чем целые годы общения.

Евгений признаётся: за это время изменилось не только отношение к каким-то явлениям и событиям, но и в целом само восприятие жизни, поменялся характер.

– Я понял, что не нужно откладывать жизнь на завтра, загадывать далеко вперёд. Нужно ценить любой день, час, минуту. Когда каждый день видишь смерть, осознаёшь: жил человек, что-то планировал, возможно, о чём-то сожалел. У него были родственники, друзья, он ждал с ними встречи. И вот его уже нет, – рассуждает Майор. – И я пришёл к пониманию, что в каждый день важно вкладываться. Надо радоваться дню, обязательно сделать что-то полезное. Каждый день может быть последним.

Неизгладимое впечатление на собеседника произвёл боец с позывным «Купель» – мужчина с криминальным прошлым, который в 90-е годы даже возглавлял бандитскую группировку, так называемую бригаду. Попал по уголовной статье за решётку и, находясь в местах лишения свободы, пришёл к вере. Выйдя на свободу, даже уезжал в монастырь. В «Курских витязях» он духовно окормлял бойцов и проживал в отряде, хотя и не был курянином.

– По рассказам, он даже в Министерстве обороны служил. А потом его группа попала под миномётный обстрел, и у него лопнули обе барабанные перепонки. Он действительно почти ничего не слышал, носил слуховой аппарат. А чтобы продолжить свой путь воина, пришёл в добровольческое подразделение, – делится воспоминаниями Майор.

Купель был не только духовным наставником, но и своего рода летописцем отряда – время от времени снимал что-то на свой телефон. Впрочем, каждый так делал понемногу. Но благодаря ему у бойцов остались видеозаписи фронтового быта и тех коротких, но ярких моментов, когда воздух пронзала смертельная опасность, но «витязи» оставались верны долгу. С одним из таких видео связана трогательная история. В кадре – незатейливый фронтовой ужин в подвале. Особенно выделается в этом полумраке и серости чистая, почти новая церковная книга в красной обложке. Её с улицы в подвал принёс Майор. Посреди руин разрушенного неподалёку дома чудесным образом уцелела лишь одна стена, а на ней – невредимая полка с этой книгой…

– Купель был духовно-интеллектуальным человеком. Я удивлялся этому контрасту, зная его прошлое. Он подавал пример искренней веры. Этот человек жил в Боге, всем всё прощал, деньги раздавал. У него не было понятия «в долг», мог отдать всё. И говорил: «Мы все здесь временно», – вспоминает Евгений.

Погиб Купель через несколько месяцев после освобождения Курской области. Группа бойцов «АрБата» участвовала в формировании буферной зоны в Сумской области. В Мирополье под ударом противника часть парней погибла.

– Он сказал: «Я буду их выносить, раз так получилось, что они полегли, а я вышел». И уже эвакуируя последнего, Купель попал под дрон и погиб сам. Человек, который с ним был тогда, рассказывал, что Купель мог бы убежать в посадку. Но он не стал, а принял смерть как воин – лицом к лицу, – говорит Евгений. – Многие не понимают такой самоотверженности, спрашивают, зачем выносить погибших. Но по-другому нельзя. Это были люди, с которыми ты общался! Это ответственность за то, что не смог помочь человеку тогда, но хотя бы должен вытащить тело, чтобы родные могли достойно его похоронить.

На фронте каждый характер искренний, настоящий, уверен собеседник. И чем ближе человек видел смерть, тем больше открывал себя другим. Тут на первое место выходило не то, кем ты был раньше, а то, что ты есть сейчас.

– Я до фронта был человеком верующим скорее с позиции внешних традиций. Идут все в храм, ну и я зайду. Но никогда ни одной службы не выстоял целиком, – рассуждает доброволец. – А в боевых задачах, когда находишься там и видишь постоянно гибель товарищей, постоянно ощущаешь, что ходишь под Богом. Это осознание, что есть моменты, которые зависят от тебя, а бывают моменты, где от тебя ничего не зависит, чтобы ты ни сделал. Так вот было в Гуево, когда по нашему подвалу бил танк, и мы ничего не могли изменить, только верить, что уцелеем. Или по ночам, когда ехали на уазиках. Всё, вот сядешь и 30 минут едешь. Ещё не рассвело, ещё ничего не видно в окнах. И только молишься. Особенно когда проезжаешь, а уже кто-то горит. А это люди, которые ехали здесь за 20 минут до тебя.

В конце гуевской операции наш собеседник получил ранение. Машину возвращавшихся с боевого задания штурмовиков 22 апреля атаковал вражеский дрон на оптоволокне. Евгения ранило в затылок, но, к счастью, не тяжело. Осколок прошёл по касательной и застрял под кожей, медики удалили его без особого труда. А буквально через четыре дня – 26 апреля – Курская область была полностью освобождена от ВСУ. Дальше для Майора началась уже другая страница жизни, но также связанная с защитой Родины.

Ирина ЛЕОНОВА
Фото из личного архива героя публикации