«У нас и в мыслях не было отказаться»

Руководитель представительства «Союз «Чернобыль» России» в Курской области, председатель региональной общественной организации инвалидов Чернобыля Союз «Чернобыль» Юрий Клыков события 40-летней давности помнит так хорошо, словно это было вчера. Ему было 24, когда Родине понадобилась помощь. Как пребывающего в запасе, 6 марта 1987 года его повесткой вызвали в военкомат. Дальше – медкомиссия, сборный пункт и отправка в Чернобыль…

Родина сказала: «Надо»

Начало строительства объекта «Укрытие»

О том, куда и зачем он направляется, Юрий Клыков узнал уже непосредственно перед выездом. Вместе с ним в зону отчуждения выдвинулась целая команда парней из разных регионов страны.

– Что хочу отметить, отправляли только тех, у кого есть дети. Во время построения выяснилось, что один парень холост, а второй женат, но детишек у него нет. Их отпустили домой, – отмечает собеседник.

Восьмого марта Клыков впервые зашёл на территорию Чернобыльской атомной станции. В его задачу входила дезактивация помещений и сооружений третьего энергоблока.

– Он был построен совместно с четвёртым, который разрушило. Разделяла их только одна стена, здание было единое. После сооружения саркофага, который завершили официально 30 ноября 1986 года, начали готовить к запуску третий энергоблок, – объясняет Юрий Дмитриевич. – Все дни трудились в две смены. Самое опасное, что было поручено нашему подразделению, – убирать мусор и обломки на крыше. Работали каждый день за редким исключением. За два месяца у меня было 59 выходов. Было ещё несколько выездов на строительство новой дороги через Рыжий лес и работа на АРСе – авторазливочной станции. Поливали дороги, чтобы не поднималась пыль, а с ней и радиация.

«Биороботы» в работе

Жили мы в палаточном городке. Палаток было много, внутри двухэтажные кровати. Каждое утро у нас начиналось с того, что мы вытряхивали одеяла и подушки на улице. В выходные это делали более тщательно. Считалось, чем меньше пыли, тем меньше и радиационное воздействие. Потом шли в столовую, затем нас везли на станцию. В целом условия в рабочем городке у нас были довольно неплохими: и фильмы нам показывали, и кормили, и магазин был рядом, если что-то вдруг захочется купить.

Работали по 15 минут, чтобы не перебрать дозу облучения. А бригады, которые очищали крышу, и вовсе выполняли работы до трёх минут, а потом менялись. Но из-за того, что мы были по группам, всё равно получался целый день, так как нужно было ждать своей очереди, когда идти. Меня удивляло, как мы переодевались на АБК-2 (административно-бытовой корпус). Там свою одежду снимали, и нужно было идти надевать рабочую. Заходишь в помещение, а она там вся лежит в большой куче. В ней уже работали другие до нас, какие-то вещи уже в машинном масле, в грязи, а мы себе подбираем, кто что: куртку, штаны. С сапогами сложнее всего было – надо было отыскать свой размер и быстро его ухватить. И вот в этой одежде мы шли, а потом так же её оставляли.

Рабочая смена «вахтовиков»

Труд в основном был ручной – техника не везде могла использоваться. Сложностей добавляла постоянная проливка помещений водой: когда она просачивалась с этажей в самый низ, её приходилось убирать.

В каждой группе был дозиметр-накопитель, и с него потом записывались показания на всех, какую дозу облучения получили за смену. Вот пока ждали своей очереди, сидели в помещении, которое сами называли «отстойник». Оно считалось более или менее чистым от радиации – полы там мыли просто ежеминутно. У нас и анализ крови периодически брали. Но лично я изменений в самочувствии тогда не ощущал никаких.

Юрий Клыков добавляет, что неизгладимое впечатление в той поездки произвели опустевшие населённые пункты – где ещё недавно кипела жизнь, было безлюдно.

– Жутковатое ощущение, когда едешь по сёлам и видишь пустые детские сады, на территории фигурки, качели – и никого нет. У меня незадолго до поездки родился ребёнок, и я воспринимал эту картину особенно остро. Магазины закрыты, ни единой души на улицах.

В Чернобыле Клыков пробыл до 17 мая. А когда набрал предельно допустимую дозу облучения – 22 рентгена, – на станцию больше не пустили и вскоре отправили домой. Вернулся на завод КЗПА, где за ним не только сохранили рабочее место, но и засчитали повышенный стаж – день за три. Последствия пребывания в радиоактивной зоне Юрий Дмитриевич ощутил не сразу, а через пять-шесть лет, когда здоровье начало пошаливать.

– У многих, кто там побывал, проявились хронические заболевания, причём сразу несколько, – констатирует он. – Но мы так были воспитаны и ехали выполнять свой долг. У нас даже в мыслях не было отказаться. Да и не понимали тогда, как это повлияет на организм. Таких катастроф мировая история не знала, последствия тоже были изучены мало.

Урок для общества и науки

Завершающий этап строительства объекта «Укрытие»

Юрий Клыков уверен: авария на Чернобыльской АЭС объединила общество и создала почву для более ответственного отношения к атомной энергетике. После случившегося степени защиты станций, построенных по такому же принципу, усилили, чтобы подобного больше не произошло.

– Люди из разных уголков Советского Союза приезжали и плечом к плечу делали всё для того, чтобы спасти мир от радиационного заражения. Трудились самоотверженно, не щадя себя. Все понимали: это важно, – подчёркивает он. – Один наш курский чернобылец даже потом писал обращение в посольство Японии, когда там случилась авария на Фукусиме, просил его туда направить, так как у него есть опыт ликвидации ЧС. Его, конечно, не взяли, но поблагодарили. Впоследствии сплотились все, кто побывал в Чернобыле. Общественные организации объединили людей не только по общему прошлому, но и в контексте проблем, которые проявились на уровне законодательства – эта категория граждан нуждалась в социальной защите.

До сих пор проблемные вопросы. К счастью, сегодня они возникают гораздо реже и носят скорее точечный характер, удаётся решать сообща. Ветераны Чернобыля стараются держаться вместе, а в каждую годовщину аварии на ЧАЭС непременно возлагают цветы к монументу ликвидаторам в память о тех, кто погиб во время взрыва 26 апреля 1986 года, скончался от лучевой болезни вскоре после аварии и ушёл из жизни потом.

– Мы ежеквартально собираемся правлением, обсуждаем вопросы. Я являюсь ещё и членом Центрального совета Союза «Чернобыль» России. Вот там мы собираемся два раза в год, встречаемся с правительством, МЧС России, – резюмирует Юрий Клыков. – Чернобыль уже от нас далеко, время ушло. А те, кто принимал участие в ликвидации последствий, живы и нуждаются в заботе и внимании. Ведь эти люди, как и сегодняшние бойцы СВО, проявили героизм. Каждый на своём отрезке времени внёс свою лепту в спасение жизней.

Ирина ЛЕОНОВА
Фото из личного архива героя публикации и «Союза Чернобыль» Москвы